На чердаке

Размер шрифта: - +

Тревоги, сомнения и самострельные пуговицы

— Вы часы завели? — обеспокоенно спросил Костик.

— Еще рано, — проворчал Серафим, пытаясь определить калибр самострельных пуговиц. — Часы нужно заводить каждый день в одно и то же время, чтобы дольше прослужили.

— Точно?

— Вот же муха надоедливая! — с досадой воскликнул Серафим. — Отстань.

— Ну, вы не забудьте завести, — не отставал Костик.

— Да не забуду я. Отвяжись.

Костик и не думал отвязываться, но тему сменил:

— А эти пуговицы сами по себе стреляют?

— Иначе их бы не называли самострельными, — сварливо заметил Серафим.

— А можно попробовать?

— Нет!

Костик шмыгнул к банке с пуговицами, выхватил самую большую и ретировался за шкаф.

— Да что ж ты творишь, поросенок! — Серафим кинулся следом.

— Она не стреляет, — обиженно заявил Костик, разглядывая лежащую на ладони пуговицу.

— Потому что… — Договорить Серафим не успел: пуговица подпрыгнула и выстрелила в прислоненный к стенке торс, все еще замотанный в портьеру.

— О, выстрелила, — обрадовался Костик.

— Потому что она целится три секунды, — сообщил Серафим, разглядывая дырку в портьере. — Марш на шкаф, и чтобы я тебя больше не видел.

— Вообще никогда? — уточнил Костик, влезая на шкаф.

— Желательно.

— Никогда — это очень долго. Может, пяти минут хватит?

— Нечего торговаться! — возмутился Серафим.

— Пафнутия хоть подайте, — смиренно попросил Костик.

Серафим только метнул на него сердитый взгляд и освободил торс из простреленной портьеры.

— Э-э, у него же на меня зуб, — забеспокоился Костик.

— Вот именно. Феогност, следи, чтобы это недоразумение оставалось на шкафу, — сказал Серафим, похлопав торс по плечу.

Тот хищно зыркнул на Костика оголенным глазным яблоком и подмигнул бы, будь у него хоть одно веко.

— Почему это он Феогност? — подозрительно спросил Костик.

— А почему пересмешник — Пафнутий?

— Его так зовут.

— Вот и Феогноста так зовут.

Посчитав разговор оконченным, Серафим подобрал с пола смятую пуговицу и вернулся к банке. Возмущенно фыркнул. Никогда еще за всю свою карьеру искателя он не давал имен артефактам, а теперь — нате вам, Феогност. Кажется, старческий маразм ближе, чем хотелось бы…

— Пафнутий! — позвал со шкафа Костик.

— Цыц! — тут же огрызнулся Серафим.

— Я не с вами разговариваю, — надулся Костик.

Серафим снова повернулся к пуговицам, пытаясь сосредоточиться, но обиженный Костик на шкафу почему-то очень мешал.

Помаявшись еще минут десять и так и не рассортировав пуговицы, Серафим резко отставил банку в сторону, подошел к шкафу и снова замотал торс в портьеру.

— Слезай.

— Не слезу, там Феофилакт.

— Феогност. И он уже в портьере.

Костик не слез.

— Ну и сиди, чучело! Хоть поработаю спокойно…

Серафим промаршировал в самый дальний угол чердака и принялся вынимать из помятой коробки книги. Большинство оказалось бесполезным хламом, но попалось несколько душехранилищ и накопителей памяти. Что-то прошебуршало от шкафа к сундуку, и Серафим удовлетворенно хмыкнул: слез чертенок… Но шебуршание почти сразу же повторилось в обратном направлении. Серафим вздохнул.

Со шкафа донеслось кукареканье, заставившее Серафима подпрыгнуть. За кукареканьем последовало мычание, потом ржание, потом лай. Стало ясно, с какой целью Костик спускался.

Когда звуки скотного двора исчерпали себя, на смену им пришли песни. Оказалось, пересмешник умеет петь хором, разбившись на партии.

Разумно заключив, что поработать в тишине не получится, Серафим отложил истинные книги в сторону, барахло вернул в ящик и вынул из нагрудного кармана Христофоровы часы. Завел их, прислушался к размеренному тиканью, снова убрал в карман. Хор в это время умолк.

— Эй, Феофа-ан! — визгливым голосом крикнул Пафнутий.

И на секунду Серафиму показалось, что торс ему ответит: «Не Феофан, а Феогност!»

Но торс, слава алхимии, молчал. Хотя его голос в общем балагане был бы только кстати.

— Феофил! Филиппок! Филантроп! Филармон! Фисгармон! Фи-ла-те-лист! — не унимался пересмешник.

— Ёжкин веник, я с вами с ума сойду! — простонал Серафим. — Вы мне дадите работать или нет?

На чердаке стало тихо.

— Спасибо, — буркнул Серафим, совсем без вдохновения глядя на залежи артефактов.

Какое-то время он через силу разбирал саквояж с одеждой, прислушиваясь к тишине. Потом не выдержал:

— Эй, козявка, ты в порядке?

Костик молчал, и Серафим поспешно вынул из кармана часы. Те шли исправно.

— Если ты умер, то так и скажи, — сварливо продолжал Серафим.

Он подошел к шкафу.

— Здесь пыльно, — сообщил Костик, отворачиваясь и подтягивая колени к подбородку.

— Пыльно, — подтвердил Пафнутий, и Костик поспешно шикнул на него.

— Ну и вытер бы пыль, раз уж решил тут навеки поселиться, — сердито ответил Серафим.



Звездопад Весной

Отредактировано: 05.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться