На чердаке

Размер шрифта: - +

Ночные переживания, черствость и много овец

— Эй, учитель, — громким шепотом позвал Костик, безжалостно вырывая Серафима из сна.

— Отхлынь.

— Не спите? — невозмутимо продолжал Костик.

— Сплю, — пробормотал в подушку Серафим. — И ты спи.

— Не могу.

— Ну, я же могу, хоть и на раскладушке, под кваканье жаб, шорох мыши, да еще и при включенном свете, — возмутился Серафим. — И ты дрыхни.

— Вы просто бесчувственный и черствый, — терпеливо объяснил Костик. — А нормальные люди не могут спать, если их что-то тревожит.

— Очень жаль. Тогда лежи молча. Созерцай потолок до утра. Не мешай.

Серафим натянул плед на голову и отвернулся к стенке. Тут же дернулся от весьма ощутимого тычка в бок, повернулся, сердито выглянул из-под пледа. Костик приветливо ему улыбнулся, лежа в кровати и сжимая в руке метлу, которой, видимо, и ткнул учителя под ребра.

— Чего тебе надо от меня? — вопросил Серафим. — Чего толкаешься?

— Кто, я? — удивился Костик. — Да я себе лежу и созерцаю, ничего не знаю… Это вам совесть уснуть не дает.

— Слушай, свинота, вставать мне, конечно, лень, но твою поганую метелку я и отсюда могу заколдовать, — пригрозил Серафим.

— Какой-то вы грубый и невоспитанный, — обиделся Костик, оберегающим движением прижав к себе метлу и нежно ее поглаживая. — Не трогайте Магдалену.

Серафим застонал и метнул в Костика подушку.

— Думаете, на ней мне будет легче уснуть? — пожал плечами Костик, подложив подушку под голову и тотчас же снова ее убрав. — Нет, высоко. И стариком пахнет.

— А ты ее на лицо положи. И прижми, — посоветовал Серафим.

— Вы меня совсем не любите, — пожаловался Костик.

— Люди, которые хотят, чтобы их любили, не будят других людей среди ночи, не тычут в них метелками и не критикуют их запах, — сквозь зубы процедил Серафим.

— Вечно вам надо, чтобы всё было легко, — неодобрительно покачал головой Костик. — А со мной легко не бывает.

— Да уж я заметил.

— А вот были бы вы хорошим учителем…

— Изыди.

Серафим снова отвернулся, поерзал, подложил под голову руку, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие подушки, и закрыл глаза.

— Могли бы хоть спросить, что меня тревожит, — с упреком сказал Костик.

— А тебя что-то тревожит? — без интереса спросил Серафим.

— Я вам вообще-то так и сказал еще минут пять назад.

— Боюсь, в три часа ночи я теряю способность слышать.

— Вообще-то сейчас часа два, если я не сбился со счета. Так вы спросите или нет?

— Ты что, секунды считаешь?

— Нет, овец. Начал, когда вы захрапели, это было где-то около полуночи, досчитал до семи тысяч и разбудил вас, потому что мне стало скучно. Семь тысяч овец — это примерно два часа. Ну же, спросите меня.

— А? — сонно пробормотал Серафим.

— Спросите, что меня тревожит, — суфлерским шепотом подсказал Костик.

— Ты опять? — запротестовал Серафим.

— Спросите.

— Ну, спросил.

— Не спросили.

— Считай, что да.

— Как же да, если нет?

Серафим утробно зарычал, сел на раскладушке, пронзил Костика убийственным взглядом и с максимально фальшивым участием спросил:

— Что тебя тревожит?

— Не скажу, — ответил Костик.

— Знаешь, я тебя всё-таки придушу, — задумчиво сказал Серафим. — Потом выключу свет и буду наконец спать спокойно.

— Нет, вы должны не угрожать, а выспрашивать, пока я наконец не сдамся, — возразил Костик.

— Зараза ты всё-таки.

— К счастью, вы меня любите и таким.

— Отвянь.

— Выспрашивайте, — подбодрил его Костик. — Я уже почти решил вам довериться.

— Ну?

— Что «ну»?

— Доверяйся, мерзопакость ты, и дай мне наконец поспать.

— Очаровательно, просто очаровательно. Когда у вас день рождения? Подарю вам брошюру о хороших манерах.

— Спокойной ночи.

Серафим решительно плюхнулся на раскладушку, накрылся пледом и застыл.

— И как вы только можете спать? — задумчиво спросил Костик. — Я ведь знаю заклинание, которое красит волосы в розовый цвет… У вас, наверное, железные нервы.

— Не знаешь! — недоверчиво воскликнул Серафим, принимая вертикальное положение.

— Ну, тогда вам не о чем беспокоиться, спокойной ночи, ваше почти уже розововолосое величество…

— Черт с тобой, рассказывай, — вздохнул Серафим. — Всё равно не сплю.

— Нет, вы должны меня выслушать потому, что я вам небезразличен, а не чтобы отвязаться.

— То есть ты даже не допускаешь, что можешь быть безразличен?

— Не-а.

— Ну, вообще-то мое к тебе отношение действительно далеко от безразличного… Но скорее в сторону удушения в порыве ярости и вышвыривания бездыханного тела в ближайшую канаву.



Звездопад Весной

Отредактировано: 07.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться