На чердаке

Размер шрифта: - +

Искатели и исследователи

— Поторопись, — сказал Серафим. — Дождь почти закончился.

— Потому что вы копошились, — заметил Костик. — То вам пластмасса в сиропе мешает, то штукатурка… Хотя кальций вообще-то полезен для организма.

— Ну да, а еще я виноват в том, что кто-то извел весь сахар и три раза подряд чуть не спалил всё на свете, — проворчал Серафим.

— Не подряд. Между вторым и третьим разом получился нормальный сироп.

— Который ты опрокинул на стол, я помню, — кивнул Серафим, осторожно раскрывая формы.

— Зато жабы довольны, — ответил Костик.

Жабы действительно всячески выражали радость, ковыляя по застывшей карамельной лужице и облизывая ее длинными языками.

— Они всё-таки очень необычные, — задумчиво проговорил Костик. — А вот Кшиштоф почему-то сладкое не любит.

— Может, обсудим вкусы твоего зоопарка когда-нибудь потом? — нетерпеливо спросил Серафим.

— Ничего себе! — Костик уставился на разноцветные леденцы, которые Серафим как раз вынимал из форм. — Как так? Вы же запретили что-то добавлять в сироп, почему они все разные?

— Из-за форм. Я же объяснял, — вздохнул Серафим.

Костик потянулся за леденцом и тут же обиженно отпрянул, получив чисто символически по рукам.

— Не надо тут хватать, — строго сказал Серафим, игнорируя убийственный взгляд. — Смертельную тоску от легкомысленности даже я без энциклопедии не отличу.

— Легкомысленность — это не настроение, — мрачно заметил Костик. — Неправильные леденцы, я сразу говорил.

— Тебя не спрашивают, — отмахнулся Серафим, быстро укладывая обернутые вощеной бумагой леденцы в лубяной короб.

Костик что-то пробормотал себе под нос и выжидательно посмотрел на Серафима.

— Когда произносишь заклятие, меняющее цвет волос, нужно зажать в руке что-то, принадлежащее жертве, — сообщил Серафим. — Иначе цвет волос поменяется у тебя. Хотя розовый тебе идет, конечно…

Костик кинулся к зеркалу и от досады закусил губу, а Серафим безжалостно продолжал:

— В следующий раз читай инструкции до конца.

— Ничего вы не понимаете, — сказал Костик, с отчаяньем глядя на свое отражение.

Серафим протянул руку, положил ее на макушку Костика, и они замерли перед зеркалом, наблюдая, как розовый цвет плавно сползает от корней волос к кончикам и перетекает на голову Серафима.

— Так лучше? — спросил Серафим.

Костик помотал головой.

— Так уже было, — сказал он. — Значит, и остальное будет.

— Что? — растерянно переспросил Серафим.

— Пойдемте скорее, пока дождь не закончился, — уже с обычной своей беззаботностью сказал Костик. — Кстати, розовый — не ваш цвет.

Он подхватил короб с леденцами и первым выбежал из времянки под проливной дождь. Серафим поспешил следом.

Уже на чердаке, сидя перед энциклопедией, Костик озадаченно спросил:

— Лососевый — это серебристый, что ли?

— Нет, розово-оранжевый.

— А почему тогда лососевый?

— Потому что это цвет лосося изнутри.

— Извращение какое-то. Тогда тигровый — это красный, да?

— Нет, оранжевый с темными разводами.

— А что, тигр внутри оранжевый? — скептически переспросил Костик.

Серафим картинно закатил глаза и запустил обе руки в свои розовые волосы.

— Кстати, вам лососевый пошел бы больше, чем… Как называется этот оттенок?

— Полагаю, цвет робкой азалии, — нехотя ответил Серафим. — Если не возражаешь, я с ним распрощаюсь.

— Не возражаю. Перекрасьтесь снова в зеленый, вам очень шло, — попросил Костик.

— Это не так работает. Заклятие не меняется и не снимается, оно только переходит.

Серафим огляделся, потом подошел к валявшимся на комоде валенкам и решительно положил на них обе руки. Робкая азалия из волос тут же утекла, а валенки из серых стали розовыми.

— А если я их теперь потрогаю? — спросил Костик.

— Увы, без концентрации мысли ничего не будет.

— Это вы сейчас подвергаете сомнению мою способность концентрироваться или наличие у меня в голове мыслей?

— Леденцы, — напомнил Серафим.

— Зануда вы.

Костик снова посмотрел на длинный список и спросил:

— Почему они не проиллюстрировали все эти цвета февральских небес и апрельских кленов? Откуда мне знать, в какое время суток и в какую погоду небо и какая часть клена имеется в виду?

— Вообще-то можешь поднести энциклопедию к зеркалу, — сказал Серафим.

Костик послушался и тут же восхищенно присвистнул, наблюдая, как названия превращаются в пятна соответствующих цветов.

— Теперь прикладывай леденцы к образцам и сверяй цвета, — сказал Серафим.

— И запоминать? Их же штук сто…

— Вообще-то всего тридцать. Но можешь подписать бумажки, в которые они завернуты.

Костик поспешно нырнул в сундук и выудил оттуда карандаши.

— Да не этими! — возмутился Серафим. — У тебя что, обычных нет?



Звездопад Весной

Отредактировано: 07.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться