На чердаке

Размер шрифта: - +

Повидло, нонсенс и перемирие

— Не буду, он с занозами, — поморщился Костик, отодвигая от себя хлеб.

— Не с занозами, а с отрубями, — поправил его Серафим.

— Еще лучше, — проворчал Костик и потянулся за сгущенкой.

— Кажется, кто-то встал не с той ноги, — пробормотал Серафим.

— Кто-то всю ночь провел на отвратительной, жесткой, неудобной, узкой раскладушке, — с чувством ответил Костик, прикладываясь к банке и отхлебывая сгущенку.

— Между прочим, есть прямо из общей посуды — дурной тон, — напомнил ему Серафим.

— А она не общая, — успокоил его Костик. — Я делиться не собираюсь.

Колумбарий шумно потянул носом и поинтересовался:

— Сгущенка? Я люблю сгущенку.

— Знаешь, Крематорий… — начал Костик.

— Колумбарий!

— Крематорий, — твердо продолжал Костик, обмакнув в сгущенку пальцы и приманивая к себе Дормидонта, — если бы ты не испортил мой хвост, не сожрал весь мой мармелад и был чуть повежливее, я бы с тобой поделился. А так — ни сгущенки тебе, ни плюшек.

— Я вежливый! — запротестовал Колумбарий.

— А меня кто всю ночь кусал? — влез Серафим.

— Вас тоже? — изумился Костик. — Так вам и надо.

— Язва ты, — уныло отмахнулся Серафим.

— Вы уже разочаровались в вашем любимчике? — спросил Костик и поставил опустевшую банку на стол. — Наверное, хотели, чтобы он только меня жрал, да? А он, оказывается, в принципе злой и кусает каждого, кто спит в его кровати. Вот вы, наверное, обалдели…

— Знаешь, козявка, я тут подумал и пришел к выводу, — глубокомысленно изрек Серафим, — что всё вот это — даже к лучшему.

— Вот это? — переспросил Костик, кивая на кровать.

— Нет, вообще всё. Колумбарий, эти твои спящие рептилии под лавкой…

— Они в основном земноводные, — перебил его Костик и цапнул с тарелки плюшку.

— Один хрен. Мыши, дракон этот испепеляющий, испорченные артефакты, Симеон Андреевич, ты…

— Я? — изумился Костик.

— Ты.

Серафим налил себе какао, взял кусок хлеба, намазал его повидлом.

— Я вам занозы из языка вытаскивать не буду, — предупредил его Костик.

— Спасибо, учту. Так вот, всё это делает меня мудрее и спокойнее, — завершил свою мысль Серафим и откусил от бутерброда здоровенный кусок.

— Если бы вы стали мудрее, — поучительно сказал Костик, наблюдая, как Серафим отплевывается, — то сначала убедились бы, что это повидло, а уж потом мазали бы его на бутерброд. Мало вам того, что хлеб с занозами…

— Что это, если не повидло? — подозрительно ровным голосом спросил Серафим, разглядывая банку.

— Да не пугайтесь вы, это солидол, — успокоил его Костик. — У хозяйки из сеней утащил.

— Зачем? — простонал Серафим и попытался вытереть язык салфеткой.

— Чтобы Колумбария порадовать. Я надеялся, вы его опять сладостями закармливать будете. Слушайте, вам с такими манерами в приличном обществе лучше не появляться, — укоризненно сказал Костик.

— Отомщу, — зловеще просипел из-под кровати Колумбарий.

— А вот Сим не отомстит, потому что он мудрый и спокойный, — ответил Костик. — Правда же?

— Неправда, — отрезал Серафим.

— Если вы сейчас собираетесь спросить, поступал ли я так же с бабушкой, — предупредительно сказал Костик, — то можете не волноваться, поступал. То есть наоборот…

— Подложил ей повидло вместо солидола? — удивился Серафим.

— Нет, мёд вместо машинного масла. Она им швейную машинку испортила, — смущенно признался Костик.

— Ту самую, которая на чердаке?

— Ага. Она теперь мёд производит? — с надеждой спросил Костик.

— Как ты себе это представляешь? — скептически скривился Серафим.

— Я себе это представляю намного лучше, чем иголки нравственности.

— Иголки нравственности существуют, — сварливо ответил Серафим, — а медоточивая швейная машинка — это нонсенс.

— Колумбарий, хочешь плюшку в обмен на услугу? — спросил Костик.

— Хочу плюшку просто так, — немедленно отозвался Колумбарий.

— За услугу, — твердо сказал Костик. — Нужно будет кое-что сделать с моим уважаемым учителем.

— Откусить ему голову? — с готовностью откликнулся Колумбарий. — Идет!

— Нет! — поспешно ответил Костик. — Покусать его. Несильно. В воспитательных целях. А что, ты и голову можешь?

— Так, слушайте сюда, чудовища, — возмутился Серафим. — Если меня кто-то еще хоть раз укусит, этот кто-то обратится в прах. А тот, кто этого кого-то подстрекал и плюшку зажал… Ну, для него я тоже что-нибудь придумаю. Сколько можно уже собачиться?

— Ладно, ладно, мы больше не будем, — примирительно сказал Костик. Он взял с тарелки плюшку и подошел к кровати: — Держи, Колумбарий. Просто так.



Звездопад Весной

Отредактировано: 07.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться