На чердаке

Размер шрифта: - +

Родословная Колумбария

— Что-то долго не просыпается, — обеспокоенно сказал Костик, потыкав метлой под кроватью. — Может, он того?

— Не с нашим счастьем, — проворчал Серафим. — Бери своего дракона, идем на чердак. Дождь начинается.

— А дракона зачем? — удивился Костик.

— Пусть защищает тебя, если что.

— Вы же говорили, что Симеон Андреевич обезврежен?

— Он и раньше был обезврежен, — вздохнул Серафим.

Он бросил полный печали взгляд на свое отражение в зеркале, натянул куртку и замотался в шарф, чтобы полностью скрыть безобразный свитер.

— За обедом без куртки пойдете, — ангельски улыбнулся Костик, и Серафим едва не двинул ему по шее.

Чердак без Феогноста казался пустым и каким-то неуютным. Серафим посадил Дормидонта себе на плечо, поднялся первым и долго изучал помещение на предмет опасностей, прежде чем пустить наверх Костика. Топоры по чердаку не летали, Симеон Андреевич уныло водил прутиком по снегу в своем шаре. Всё было в порядке.

Костик тоже первым делом проверил шар, с разрешения Серафима пульнул им в дальний угол, дождался, когда шар отскочит от тумбочки и вернется, потом влез на шкаф и объявил, блаженно потягиваясь:

— Сто лет здесь не был!

— Вот и посиди там минут пять, — попросил Серафим, ссаживая дракона на трюмо.

— Будет исполнено, господин учитель, — с готовностью откликнулся Костик. — Скажите, а во рту же жарко?

— Молча посиди.

— Не как в печке, но жарко же?

— Ну, теплее, чем снаружи, — недовольно ответил Серафим. — Температура тела вообще выше комнатной.

— Тогда следующий вопрос, — объявил Костик, игнорируя явное желание Серафима немедленно углубиться в работу. — Вот это ведь зернышко воздушной кукурузы?

— Нет, тепла во рту не хватит, чтобы его взорвать, — проницательно ответил Серафим. — В любом случае, заноза ты, не суй в рот всякую дрянь.

— А если просто подольше подержать? Может, кукурузе без разницы, сразу много тепла или по чуть-чуть, но долго, — рассудительно сказал Костик.

— Не суй его в рот, — повторил Серафим.

— Может, пусть Дормидонт на него подышит огнём?

— Нет!

— Возьму с собой и положу в печь, — решил Костик, засовывая зернышко в карман брюк. — Дайте мне какую-нибудь энциклопедию, какую не жалко.

Серафим заворчал было, но потом решил, что проще будет подчиниться, подошел и вручил Костику толстенный том в потрепанном черно-золотом переплете.

— Ни одной картинки! — огорчился Костик.

— Зато полно текста, — отмахнулся Серафим. — Изучай, авось поумнеешь.

— Я умный, — возразил Костик.

— А всякие непонятные зерна норовишь в рот запихнуть, — неодобрительно сказал Серафим.

— Вот у вас память! — со смесью раздражения и восхищения воскликнул Костик. — Вы хоть когда-нибудь что-нибудь забываете?

— Забываю, но не за несколько секунд. Я же тебе не золотая рыбка, — недовольно ответил Серафим.

— Кстати…

— Нет.

— Вы же даже не знаете, что именно «кстати», — возмутился Костик.

— Догадываюсь. Золотую рыбку завести хочешь, да?

— Да.

— Нет.

— Чёрт!

— Не ругайся.

— А сами ругаетесь, — с обидой напомнил Костик.

— Мне можно, я стар и многократно обижен жизнью. Всё, отстань. Читай свою книгу.

Костик послушно раскрыл энциклопедию, с выражением прочитал:

— «Сущности, обладающие душой, призванные и созданные».

— Про себя читай, — сказал Серафим.

— Ну, я вроде как про себя и читаю. Я же сущность с душой?

— Так, сущность, захлопни рот и читай молча, пока кто-нибудь из тебя твою сомнительного качества душу не вынул.

Серафим демонстративно отвернулся и склонился над своими энциклопедиями.

— Нормальное у нее качество, — огрызнулся Костик, но потом всё же стал читать молча.

Убедившись, что тишина прочно угнездилась на чердаке, Серафим извлек из кармана шестеренку и принялся листать энциклопедию, то и дело прикладывая тускло поблескивающую железяку к иллюстрациям. Шестеренок в энциклопедии оказалось возмутительно много, все разные. И ни одна не походила на ту, что Костик притащил из портала.

— Безобразие, — пробормотал Серафим.

— Читайте про себя молча, — строго одернул его Костик.

Серафим безмолвно метнул в него валенок и продолжил читать.

Через некоторое время его внимание привлек какой-то шкрябающий звук. Как будто сильно, яростно, с нажимом водят карандашом по бумаге. Хотя… Почему «как будто»?

Серафим аж подпрыгнул и обернулся, чтобы убедиться, что его догадка подтвердилась. Прикусив от усердия кончик языка, Костик водил карандашами по энциклопедии.

— Сдурел? — завопил Серафим.

— Ну, а чего у них картинок не было, — обиженно ответил Костик. — Всё приходится делать самому…

Серафим схватился за сердце, и Костик поспешно поднял лежавший на энциклопедии альбомный лист, на котором и рисовал свои иллюстрации:



Звездопад Весной

Отредактировано: 07.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться