На дне небес

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 1.

Для меня наблюдение – лучшее доказательство того, что я живу. Но сегодня я в первый раз видел так близко от себя глаза другого человека. Законы перспективы, управлявшие моим видением, нарушились. Посторонний человек безо всякой робости вторгался в мой мир, я чувствовал тепло чужого тела, вдыхал аромат дешёвых духов; вскоре это нашествие поглотило меня всего, без остатка. Впервые прямо у меня на глазах мир другого человека сливался с моим.

Юкио Мисима, “Золотой храм”

                                                 

Я ловлю себя на мысли, что это мне уже снилось. Я это уже видел, но не помню, чем все закончилось…

А!.. Муравьи. Вот они стремительно бегут от меня. Как будто морская волна в отлив. Нет, ну, чем же все завершилось? Наверное, я уже не сплю, раз понимаю, что это – сон, и пытаюсь им управлять. Сейчас будет звук проезжающей (или тормозящей) машины – оп! – и всё. А дальше – темнота и тишина. Так проезжающей или тормозящей?

- Мартин! Ма-а-арти-и-ин! – кто-то звал меня и тогда. Да, нет же, это сейчас зовут и ищут меня. Пора просыпаться. Давай-давай, вставай. Разлепи глаза и крикни что-нибудь в ответ.

- Я здесь. («Вот, и хорошо, молодец!»).

Да... Все так и было. А затем я вышел на небольшую поляну и увидел своих друзей. Они заехали на обратном пути за мной, чтобы отвезти домой.

Помнится, я тогда очень вспылил по поводу того, что они не осмотрительно съехали с проселочной дороги. Сломали кустарник и наехали на муравейник. Я считал, что можно было и не съезжая к поляне меня позвать. В общем, юношеский максимализм бывшего члена бойскаутского "зеленого патруля". Да и ребята обиделись. Хотя Мэрвин, он то - отходчивый, с "понятием", как принято у нас говорить. А вот Лайла была неприятно удивлена. Не видела она, чтоб я сердился, да еще и возмущался тоном зажатой в автобусной давке старушки. Поэтому до города ехали молча - каждый думал, наверняка, о своем.

Я сначала переживал о происшедшем, потом вдруг стал думать о нас. Что нас связывает? Мэрвин - крепкий, здоровый парень, высокий и красивый, если бы не сломанный нос, такой обычно встречаешь у бывших боксеров и хоккеистов, мог бы сниматься в кино. Хотя, к примеру, Бельмондо - не красавец, и нос под стать, но все равно - популярен. А Мэрвин молод, только 18 лет, а фигура уже как у зрелого мужа. Мышцы не выпирают, но силы и мощи порядком. Мы жили раньше по соседству, а затем оказались в разных районах. Но Мэрвин, работая водителем при местной почте, бывает во всех уголках города, конечно, заезжает и в киоск, напротив нашего дома. Он еще не решил: пойти учится или двинуть в армию.

Лайла, моя одноклассница и моя соседка. Девочки, как правило, растут быстрее своих сверстников-мальчишек. И пока последние подумывают позвать Лайлу вместе с собой пойти запускать змея или исследовать заброшенный дом на конце улицы, она уже живет в мире романтических мгновений, вздохов, пересудов, сплетен и нарошных касаний. Поэтому, наверное, мы оставались такими друзьями, какими могут быть добрые соседи. Кстати, это именно она обмолвилась, что Мэрвин поможет отвезти кое-какие вещи к её тете на ферму. А я подумал, почему бы и мне не съездить в лесок, на природу, если они не против. Они, вернее, Мэрвин, ведь он - хозяин машины, против не был.

В свое время Мэрвин пытался ухаживать за Лайлой, но тогда ей казалось, что шесть лет разницы - это чересчур много даже для ухаживания.

Так что же нас связывает?

Были мы как-то в компаниях вместе, в походы ходили, жили рядом. Просто я почему-то никого больше и не знал так близко. Жаль, что я так и не извинился перед ними сразу, еще в машине. Потом они оставили меня на углу нашего квартала, а сами поехали на работу к отцу Лайлы.

Квартал я знал хорошо, все было здесь "своим". Потому не сразу пошел домой, а зашел на площадку погонять мяч с ребятами. Лишь, когда солнце собралось нырнуть за крыши зданий, понял, что пора спешить домой и успеть к приходу родителей. Вечная проблема! Но в тот вечер лучше мне было бы опоздать.

Возле нашего подъезда стояли трое парней старше меня. Может им было 16-17 лет, но мне, двенадцатилетнему сопляку, казалось, что им всем не меньше двадцати. Потом говорили, что это были наркоманы, идущие в это время дня на все, лишь бы достать и не пропустить дозу. Сначала пристал долговязый, слегка горбатый:

- Эй, щегол! Есть спички?

- Нет, - ответил я и окончательно остановился, поняв, что сейчас будет.

- А деньги?

- Мы бы на них спички купили, - вступил в разговор невысокий, но худой как скелет, и от того казавшийся в вечерних сумерках длинным, второй.

- Тоже нет.

- Тогда может дашь ключи? Мы у тебя дома поищем и спички, и деньги.

- А я сейчас закричу и...

- Ты не сделаешь этого, гаденыш, все у тебя есть и деньги, и ключи. Домой ведь шел, - включился третий, эдакая тумбочка с ногами и руками. - Нельзя старших обманывать, гаденышшш...

Удар пришелся по щеке, второй - в плечо. После него я оказался на клумбе рядом с дорожкой. Я - не герой, но палка, воткнутая возле деревца для поддержания веток, оказавшись в моих руках, вселила кое-какие надежды. Но при этом и погрузила меня в целый океан всевозможных вариантов будущего. Но приближение этих парней и их злобные ухмылки заставили поднять палку над головой как двуручный меч, который я с громким криком обрушил на плечо "скелету". Собираясь проделать тоже самое с "тумбой", я вдруг почувствовал… мне вдруг показалось, что мои глаза находятся на конце палки, обращенной прямо в горло противнику.



Uza Reitaro

Отредактировано: 30.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться