На краю мира

Размер шрифта: - +

9

- Что так долго? – строго спросила мать. – Опять рассиживали у Ба? У вас что, дел больше нет?

- Нет, мы у нее совсем недолго были. Мы сначала червей искали, чтобы Ба отнести, - Лана подняла глаза в потолок, словно ища там подсказки. – Их так мало сегодня попадалось. Не знаю, может погода такая. А потом быстренько занесли, и обратно. И вот еще насобирали, - она чуть наклонила ведро, где на самом дне копошилось несколько червей.

- Какие молодцы! – обрадовался Тиарий. – Добытчицы вы мои! Не дадите отцу в старости от голода помереть.

Одара даже не взглянула на добычу, молча вынула из постели младшую дочь и усадила ее на горшок.

- Ба передала лепешек, - Лана достала из-за пазухи пакет, сквозь который просачивался тонкий манящий аромат.

- О! Вкуснящие лепешки Ба! – воскликнул Тиарий. – Помню этот вкус с детства!

- А где Тора? – строго спросила Одара.

- А она… там, у Ба задержалась. Что-то там помочь нужно было. Скоро придет, - не моргнув глазом, соврала Лана.

- Почему ты не осталась помочь?

- Ну… я ее ведро домой понесла, - Лана понимала, что ее вранье получилось совсем нескладным и даже каким-то нелепым, но уж что ляпнула – то ляпнула. Сказать так, как есть – означало выдать сестру. Ее бы точно наказали дней на пять, а то и на все десять. Просидеть десять дней дома в темноте – это же жуть какая-то!

Одара внимательно смотрела на дочь, пытаясь поймать ее взгляд, но Лана старательно делала вид, что шевелящаяся добыча в ведре – самое важное в этот момент.

- Чего такого смешного я сказала? Чего ты усмехаешься? – взорвалась Одара, не в силах сдержать гнев.

Лана подняла на нее удивленный взгляд. Тиарий от неожиданности так и застыл с лепешкой в руках, не понимая, что могло так разозлить жену.

- Я не усмехаюсь, - тихо сказала Лана и поджала губы, решив, что это придаст ей очень серьезный вид.

- Уйди к себе!.. – коротко приказала Одара тоном, не терпящим возражений.

Лана послушно зашла за перегородку, отделявшую угол, где обитала она с сестрой. Сейчас здесь было совсем темно, но Лана не решилась попросить лампу, чтоб еще больше не злить мать. Места за перегородкой было совсем мало, только кровать – такая же низкая, как у родителей, - заправленная латаной постелью. Заниматься здесь, в полной темноте было нечем, и Лана бухнулась на постель, уставившись в темный потолок. Самодельная подложка, сделанная из пластиковых бутылей, по-предательски скрипнула. Она всегда скрипела, выдавая любое движение сестер, но сейчас этот звук будто разрезал воздух. Лана поморщилась, предчувствуя последствия.

- Вот видишь?! – тут же вскричала Одара, обращаясь к мужу. И уже Лане крикнула, будто та находилась не в двух шагах от нее, а, по меньшей мере, в сотне, и не перегородка это вовсе, а толстая каменная стена: - Сколько раз я говорила беречь постель?! Или хочешь спать на голом полу? Во всей уличной одежде, небось, увалилась!

- Ты с ней слишком сурова, нужно помягче, - понизив голос, произнес Тиарий.

- Зато ты слишком добрый! Лана уже взрослая, должна понимать, какая на ней ответственность. Ей скоро свою семью создавать.

- Ну, не так уж и скоро.

- Время летит незаметно. Давно ли она родилась, а уже двенадцать лет пронеслось. Я, между прочим, в шестнадцать замуж вышла.

- Почти в семнадцать, - поправил Тиарий.

- В шестнадцать!

- Не важно. Чего она такого сделала, что ты так разозлилась?

- Она мне все время перечит! Говорю так, а она этак. Говорю, усмехается, а она: «Я не усмехаюсь» И так всегда! Что бы я ни сказала, она все наоборот вывернет!

Лана крепко-крепко зажмурилась и заткнула руками уши. Но все равно слышала крики матери. А вот то, что отвечает ей отец, было совсем не слышно. Лана не хотела перечить. Она и сама не понимала, как так выходит, но она совершенно искренне не хотела злить мать.

Вдруг постель качнулась, и Лана тут же открыла глаза. Рядом сидел отец.

- Тебя тоже выгнала? – шепотом спросила Лана.

Тиарий усмехнулся шутке дочери.

Лана села и обняла отца, прижавшись щекой к его плечу.

- Папуль? – шепнула она. - Может, я к Ба пойду жить? Вон она уже какая старая. Ей помощь нужна. Лучше я буду при ней, чем бегать туда-сюда. И вам тут места больше будет.

- А как же я? Ты хочешь меня оставить? – так же шепотом отозвался Тиарий, высвободил руку, к которой она прижималась, и обнял дочь. – А бабушке мы и так помогаем.

Лана вздохнула. Отец был для нее самым дорогим человеком, и, говоря про свой переезд к бабушке, Лана совсем не думала про разлуку с отцом. Она просто хотела быть подальше от матери, чтоб лишний раз не раздражать ее. А то, что она ее раздражала, Лана понимала. Только одного не могла понять: почему? Но разве может она вот так вслух произнести истинную причину своего желания жить отдельно? Разве позволительно говорить такие вещи про родную мать?

 



Надежда Чубарова

Отредактировано: 22.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться