На краю заката

Размер шрифта: - +

3.5

Инквизиторский жетон в какой-то степени успокоил Аурику. Увидев его, она медленно сошла с дороги, села в траву и усталым, обреченным тоном произнесла:

- Я так и знала, что этим кончится.

Дерек сунул жетон в карман – пальцы дрожали – и тоже опустился на землю рядом с Аурикой. Ему казалось, что он спит и видит очень хороший сон, и не дай бог кто-нибудь появится и разбудит! Но Аурика была настоящей, от нее веяло живым человеческим теплом, и запах ее кудрявых волос был именно таким, каким Дерек его запомнил.

- Клянусь своей жизнью, я не причиню тебе вреда, - негромко сказал Дерек. Аурика печально усмехнулась.

- Так я вам и поверила. Вы инквизитор, и вы по мою душу.

- Я не сделаю тебе ничего плохого, - повторил Дерек. – Я пришел, чтоб тебя спасти.

Аурика недоверчиво посмотрела на него. Не надо было уметь читать мысли, чтоб понять, о чем она сейчас думает. Инквизитор, да еще и псих отбитый.

- Это твой муж сделал? – Дерек указал на правую щеку Аурики, где наливался свежий синяк. Чем дольше он смотрел на него, тем больше ему хотелось добраться до замка и сделать так, чтоб та тварь, которая осмелилась поднять руку на Аурику, долго-долго жалела об этом.

Лицо Аурики дрогнуло, словно она готова была разрыдаться.

- Неважно, - едва слышно прошелестел ее голос. – Это не имеет значения, - она провела пальцами по глазам и спросила, не глядя на Дерека. – Вы меня знаете. Откуда?

«Если ей рассказать правду, она все равно не поверит, - с грустью подумал Дерек. – Лишь уверится в том, что я безумец, причем опасный безумец».

- Ты знаешь про артефакторику? – ответил он вопросом на вопрос. Над ними пролетела ласточка, почти скользнула брюшком по траве и взмыла вверх. Дерек подумал, что всю жизнь бы сидел так рядом с Аурикой, говорил бы о чем-то или молчал, глядя в небо.

Аурика хмуро посмотрела на него.

- Знаю, - отчеканила она. – Я живу в глуши, но не в пустыне. Тут тоже есть артефакты.

- Я изучаю артефакты по долгу службы, - сказал Дерек. Врать приходилось прямо на ходу, оставалось надеяться, что он не запутается. – Некоторое время назад мне попался один… и он показывал тебя.

Брови Аурики дрогнули, но лицо тотчас же разгладилось. Губы слегка приоткрылись.

- То есть, вы… - Аурика замялась. – Вы все видели? Смотрели за мной?

Дерек кивнул.

- Да, - ответил он. – И я понял, что тебе нужна помощь, так что… я здесь. Это ведь твой муж ударил, да?

Аурика горько усмехнулась, дотронулась до синяка. Дерек почувствовал, что в ней что-то поменялось – она, конечно, не поверила, что встретила друга, но больше не напоминала затравленного зверька. Теперь она была не одна: это понимание придало ей сил.

- Он так учит меня покорности, - негромко сказала она. – И его сыновья учат меня покорности.

Дерек решил, что выпустит кишки из этой славной троицы, оплетет ими ворота замка, а потом повесит проклятого Отто с его выродками возле ворот. И сожжет это осиное гнездо.

- Мерзавцы, - выдохнул Дерек. – Я тебя забираю, мы сегодня же уедем в столицу.

Аурика вздрогнула и на всякий случай отодвинулась подальше. Подол платья скользнул вверх, открыв щиколотку со старыми ссадинами. По долгу службы Дерек знал, что такие следы оставляют ножные кандалы.

- Это тоже его работа? – поинтересовался он, указывая на ссадины. Аурика совсем по-детски шмыгнула носом и устало ответила:

- Вы и так знаете.

Дерек осторожно взял ее за руку. Широко распахнутые карие глаза действительно делали Аурику похожей на испуганного олененка, который замер перед дулом охотника.

- Тебя больше никто и никогда не обидит, - твердо сказал Дерек. – Никто и никогда не сделает тебе больно. Поверь мне.

Слезинка упала, прочертила влажную дорожку по правой щеке Аурики. Освободив руку, она закрыла лицо, и хрупкие плечи задрожали от рыданий. Дерек с прежней осторожностью обнял ее, прижал к себе и, гладя по голове, долго-долго говорил какие-то добрые и бессмысленные слова, те, которые говорят плачущим детям. Он обещал, что всегда будет рядом и никогда не оставит ее, и знал, что теперь сдержит слово.

- До чего же все дошло, - услышал он сбивчивый шепот, - если я верю вам. Впервые вижу – и верю.

- Верь, - тоже шепотом ответил Дерек. Он подумал, что рассек пласты времени, чтоб изменить свое и чужое будущее, прошел так много и далеко, что ему можно верить.

Но он, конечно, не сказал этого вслух.

И все закончилось, когда из леса появился всадник – молодой холеный мужчина на такой же гладкой сытой лошади. Аурика вскочила, шагнула было дальше в траву и замерла.

- Не отдавайте меня ему, - выдохнула она. – Богом прошу, не отдавайте.

Дерек тоже поднялся и, закрыв девушку собой, повел правой рукой, приводя спрятанный кинжал в боевое положение для броска. Всадник приблизился и какое-то время гарцевал возле них, оценивая ситуацию. Его красивое лицо с чертами античной статуи было наполнено каким-то привычным презрением.

- Далеко не убежала, да? – наконец, промолвил он и, смерив Дерека оценивающим взглядом, добавил: - Эй, ты! Отойди!

Те немногие, кто осмеливался сказать Дереку «Эй, ты!», обычно очень быстро жалели об этом. Дерек вынул свой жетон, показал всаднику и с удовольствием заметил, что его лицо тотчас же стало почтительным и очень вежливым: он понял, что перед ним инквизитор, а не какой-то непромытый селянин. Так-то лучше.

- Ты чьих будешь? – процедил Дерек. С такой фразой господа обращались к рабам в прошлом веке, когда в Хаоме еще было крепостное право, и для джентльмена не было большего оскорбления, чем эти слова. Однако всадник счел за лучшее проглотить обиду: выделываться перед инквизитором было, по меньшей мере, глупо.



Лариса Петровичева

Отредактировано: 09.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться