На острие гнева

Глава 9

Это была тяжелая ночь. Бессон боролся за жизнь, а Андаир не мог даже подать ему воды. Его оставили прикованным к стене, наверняка по приказу Ласия, а может и без такового, с некоторых пор Андаира боялись все тюремщики. Вальдар мог бы посоветовать им поменьше издеваться над людьми, и тогда жизнь станет менее опасной, но кто бы внял его доводам разума? Иногда только и остается, что молча наблюдать за творящимся кругом невообразимым бредом. Что? Зачем? Почему? Почему не жить мирно и спокойно? Почему вместо того, чтобы творить и создавать люди всегда все уничтожают? Одним словом, у Андаира было слишком много времени, чтобы философствовать, спать он не мог. Думать, конечно, полезно, но это палка о двух концах. От этого, безусловно, умнеешь, но с другого конца может так прилететь, что мама дорогая. Много мудрости – много печали, как известно. Хотя печалей тут хватало и без этого.

Черная туча накрыла жизнь Андаира, пробралась внутрь и захватила все его существо. В груди поселилась боль, вечно пульсирующая, пронзительная. Гнетущее это состояние не отпускало ни на миг. Ничто не облегчало муки, только сон давал возможность ненадолго забыться. Одно желание – отомстить, заставляло вальдара дышать, держаться и не покончить с кошмаром, в который превратилась жизнь. Хотелось все изменить… Уничтожить всех виновных в смерти семьи и друзей, каждого морального урода приложившего к этому свою грязную руку. Самым мучительным была невозможность действовать.

Андаир мог только выжидать. Боль, живущая внутри, вовсе не помогала, напротив, уговаривала сдаться, погрязнуть в бездне отчаяния, ничего не делать. Приходилось бороться еще и с самим собой, чтобы не погрузиться в состояние глухого отупения и не опустить рук. Андаир боролся, каждую минуту, но иногда боль побеждала, и тогда он мог часами не шевелиться, уставившись в пустоту. В голове неспешно скользили мысли, одна хуже другой, в жизни не было смысла, и даже месть, казалось, не имела значения. Но где-то в глубине души билась тонким ручейком энергия бойца. Она требовала ждать, терпеть и действовать, когда придет время. Не смотря ни на что продолжать сражаться, неважно какой в этом смысл и есть ли он вообще.  Андаир хотел прожить свою жизнь красиво, сдохнуть от отчаяния в темнице не входило в его планы. Плевать на тщетность попыток кардинально изменить мир, у него были силы изменить мир частично. Стереть с лица земли хотя бы часть подлецов, поселившихся на ней.

Утром снова явился Ласий. Его лицо выглядело еще хуже, чем вчера, и это немного порадовало Андаира. Бессон, промучившийся всю ночь, не проснулся даже когда четверо тюремщиков, под чутким руководством Ласия, принялись избивать Андаира.

– Жаль все-таки, что я не раздавил тебе череп, – сплюнул с разбитых губ вместе с кровью слова Андаир

После такой своеобразной разминки Андаира перетащили в соседнюю комнату и приковали к пыточному столу. Сегодня снова настала его очередь.

Чуть позже, срезая кусок кожи со спины вальдара, Ласий сказал:

– С тобой всегда скучно. Чтобы я ни делал, как ни старался, ты всегда молчишь. Только кряхтишь и сопишь. То ли дело твоя мамаша. Знал бы ты как визжит на пытках Вилора. Мне приходится вставлять в уши затычки, чтобы не оглохнуть.

Андаир непроизвольно дернулся, пытаясь в который уже раз сломать оковы. Врет ведь, попытался успокоить себя вальдар. Точно ведь врет. Но сама мысль, что над матерью также издеваются, иголкой воткнулась в мозг. Настолько глубоко, что Андаир стал слабее реагировать на физические издевательства Ласия. Тюремщик в это утро быстро потерял интерес и ушел, но уже вечером вернулся.

Ласий заявился в темницу, загадочно улыбаясь. Несколько раз прошелся взад вперед, мельком взглянул на очнувшегося Бессона и поморщился от неприятного запаха ран и увечий, царящего здесь. Перевел взгляд на Андаира и с каким-то восторгом заявил:

– У меня для тебя сюрприз, знаю, ты мне не поверил… Заводите!

В комнату напротив, с ног до головы обмотанную цепями, ввели Вилору. Чародейка выглядела постаревшей и изможденной, на лице и шее следы свежих побоев и порезы. Рыжие волосы потемнели и спутались, а платье  больше походило на рваную тряпку.

– Андаир! – тихо всхлипнула чародейка, подошла ближе и судорожно вцепилась в прутья решетки.

Андаир потерял дар речи. Он не мог отвести взгляда от лица матери, не мог поверить в то, что она жива. И понимал, радость эта, хоть и огромна, омрачится прямо сейчас, потому что Ласий неспроста привел мать сюда. Словно подтверждая его мысли, Ласий обнажил кинжал и, поигрывая им, подошел к Вилоре с другой стороны решетки.

– Мне порядком надоело упрашивать вас всех ответить на простой вопрос. Честно. Каждый день нюхать вашу вонь, такого врагу не пожелаешь. Тем более теперь вы все гниете заживо. У меня аппетит пропал, хотя моя жена прекрасно готовит. Мне обещали повышение, когда я узнаю, как вы делали вальдаров. А я очень хочу повышение, понимаешь? – Ласий заглянул в глаза Вилоре, развернулся и быстро вернулся к Андаиру. Приставил нож к горлу вальдара. – Если ты мне все не расскажешь, я просто перережу ему глотку. А, может, сначала выпущу кишки, чтобы дольше помучился, размотаю их по всей этой гэртовой камере. Или заставлю их тебя жрать, а, Вилора? Как ты на это смотришь?

– Я не знаю, как это вышло… – заговорила Вилора.

– Сейчас! У тебя на глазах! – заорал Ласий, задрал рубашку вальдара и черканул по животу, из-под клинка заструилась кровь.

Андаир ударил тюремщика головой в висок. Ласий отшатнулся, едва удержал равновесие и бросился на вальдара с занесенным кинжалом.

Вилора испуганно вскрикнула:

– Хорошо! Хорошо. Я все тебе расскажу! Расскажу все, что знаю. Только отпусти его, умоляю.

Ласий застыл, расплылся в широкой довольной улыбке и приказал стражникам:

– Отведите ее назад. И, Вилора, имей в виду, если не сдержишь слова, я разрежу его на кусочки у тебя на глазах, больше угрожать не буду.



Данта Игнис

Отредактировано: 27.05.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться