На пересечении

Размер шрифта: - +

III

В этот день и впрямь все было чересчур. Город, привыкший вершить расправу над неугодными, внезапно сам оказался в числе неугодных и теперь, затаив дыхание, наблюдал за своим же судом. Ни один из местных жителей, кто еще оставался дома, не смел даже шагу ступить на улицу. Большинство людей находилось у главных ворот, но были и те, кто, отчаявшись, вернулись, и теперь проклинали себя за свое решение. Запах сырой земли, исходивший снаружи, казалось, проникал под кожу, рассыпая по телу неприятный озноб. Перепуганные горожане замерли у окон, с ужасом взирая на окровавленное войско, которое совсем недавно должно было уничтожить ненавистного некроманта, а теперь безвольно подчинялось ему. Солдаты городской стражи не двигались, словно парализованные, но еще страшнее было смотреть на их лошадей. Белоглазые кони, казалось, были вырезаны из камня, на поверхности которого темнели засохшие пятна крови.

Когда окровавленное войско остановилось на площади, люди решили, что безумный колдун сейчас отдаст свой последний приказ, и всех, чье сердце еще билось, мертвецы немедленно уничтожат. Но кое-кто все же смог из своего окна разглядеть истинную причину промедления некроманта. На площади остался маленький мальчик, который сидел на скамейке, совершенно беспомощно глядя на своего будущего убийцу. Видимо, в суматохе бедный малыш отбился от своей семьи и пришел на главную площадь, надеясь, что родители вспомнят о нем и сумеют наконец разыскать. Лицо мальчика нельзя было разглядеть в деталях, но наверняка он плакал от страха, даже не понимая, что вряд ли сможет этим разжалобить колдуна.

Однако, стоя у окон, ни один из свидетелей происходящего так и не осмелился выйти наружу, чтобы попытаться спасти несчастного ребенка. Четырехлетний мальчик был обречен, и жертвовать своей жизнью ради чужого отпрыска никто из горожан не хотел. Впрочем, Меккаир собственноручно убил бы того идиота, который посмел бы испортить ему веселье.

Мальчик сидел на скамье и с откровенным наслаждением смаковал замешательство Эристеля. Определенно, некромант не ожидал, что его противником окажется маленький ребенок. Пускай на фарфоровом лице лекаря было крайне сложно прочесть хоть какую-либо эмоцию, Меккаиру и не требовалось проникать в мысли Эристеля, чтобы понимать его истинное состояние. Некромант не относился к тем дуракам, которые судят по внешнему виду и вечно недооценивают своих противников, поэтому его настороженность в данном случае была весьма уместна.

Жуткий грохот ударяющегося о каменную поверхность металла заставил мальчика раздраженно поморщиться. Один за другим воины Эристеля вместе с лошадьми падали на землю, мерзко звеня доспехами, и среди этого месива из мертвых тел стоять остался лишь сам некромант. Его глаза потеряли свой мутно-белый окрас и теперь стали прежними, отчего мужчина вновь сделался похожим на того доктора Эристеля, который четыре года спокойно проживал бок о бок с остальными горожанами.

– О, неужели ты воспринял мои слова так буквально, что решил сражаться со мной один на один? – Меккаир вновь улыбнулся. Ирония в его голосе была напускной: он прекрасно знал ответ на свой вопрос. Дело было не в благородстве Эристеля, а в том, что некромант предположил, что мертвое войско ему ничем не поможет, поэтому не хотел затрачивать лишние силы на его поддержание.

– Мы все-таки будем сражаться? – в голосе врача послышалось легкое удивление. – Видимо, я один пока что не вижу в этом смысла. Скажи мне, незнакомец, какая нам выгода поубивать друг друга на потеху этому гнилому городишке? Может, прояснишь, и я, так и быть, поддержу твое рвение.

– Незнакомец? – Меккаир неловко спрыгнул со скамейки и решительно направился к противнику, словно желал, чтобы лекарь разглядел его вблизи. – Право, ты меня оскорбляешь, Эристель. Редкий человек может похвастаться тем, что ни разу обо мне не слышал. И ты определенно не из их числа. Может, так будет лучше?

В тот же миг глаза Меккаира потемнели, и его тело начало стремительно меняться. Черная дымка окутала фигуру мальчика, отчего та начала расти. И, когда магический туман наконец рассеялся, перед Эристелем предстала высокая красивая женщина с длинными ярко-рыжими волосами. Ее золотисто-желтые глаза царапнули противника насмешливым взглядом, а губы искривила ядовитая улыбка. Черное платье заставляло ее кожу выглядеть еще более белой, чем на самом деле, отчего уродливое клеймо на шее женщины казалось особенно заметным. Грубое изображение скорпиона, нанизанного на иглу, символизировало причастие данной особы к черной магии, за что ее приговорили к смерти через сожжение. Однако именно эта женщина стала единственной из существующих колдунов, кого подобная казнь не уничтожила.

– Сейширская ведьма, – тихо произнес Эристель, давая понять своему противнику, что узнает его. Конечно, эту женщину нельзя было не узнать. За убийство Сейширской ведьмы многие правители предлагали внушительную сумму денег, и немало охотников планировало таким образом озолотиться. Однако в течение восьми лет никто так и не достиг своей цели. Смотрителям городов либо приносили головы невинных рыжеволосых женщин, либо пытались солгать, будто от тела колдуньи не осталось ничего, кроме какого-нибудь черного предмета, которых у охотников всегда имелось в избытке.

Сейширскую ведьму впервые выследили ученики Аориана. Шестеро магов гильдии охотились за ней почти два года, а их сражение длилось более пяти дней. То была жестокая битва, в ходе которой трое колдунов погибло. Однако в этот раз судьба оказалась к ведьме не столь благосклонной. Охотники не давали противнице восстановить магические силы, атакуя один за другим до тех пор, пока перед ними не осталась ослабевшая девушка. Аориан не собирался зарабатывать на смерти этой ведьмы и устраивать публичную казнь. Старик собственноручно заклеймил пленницу, а затем в том же лесу женщину сожгли.



Дикон Шерола (Deacon)

Отредактировано: 01.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться