На поезде к звёздам

Часть 2 / Глава 4

- Готов к испытанию? - спросила Оливия у Лёни вместо приветствия. Она знала, что снова найдет его здесь. Уже месяц, как почти каждый день она видела его сидевшим на краю обрыва с кистью в руках. Оливия не часто подходила к нему в моменты его творческой жизни, она просто любовалась его вдохновением. Сегодня она с самого утра знала, что поговорит с Лёней до испытания.

- Вряд ли к такому можно подготовиться, - ответил он, не прекращая рисовать такие далёкие для них сейчас Врата.

- Расскажи, как вы придумали такое испытание.

Лёня повернулся в сторону Оливии. Он кивком предложил ей присесть рядом и, продолжая выводить очертаний гор перед собой, начал рассказ:

- Когда мы вырвались из этого мрака войны, погубившей цивилизацию, мы оказались ни с чем. Люди взяли с собой совсем мало: еда, какая-то одежда, которая висела рядом с дверью наружу, и всякие мелочи. Многие понабрали с собой документов и бумаг, которые подтверждали право на собственность, право на себя... Плохо понимал раньше, зачем этот документ, в котором есть твоя фотография, имя и еще какие-то данные. Неужели я сам не смог бы сказать, кто я и откуда? Хоть какое-то представление получил, когда у нас родились близнецы. Вот им такой документ пригодился бы. Хотя, сейчас Ливон носит синюю повязку на руке, а Дюваль красную. Мне кажется, это идеальный идентификатор для тех, кто их не знает. Ну а мы уж их различаем по каким-то едва заметным чертам, вообще не понимаю, как это выходит.

Но я отклонился от темы. Наши предки шли налегке, у них не было почти ничего. Взяли первые попавшиеся предметы, сели на лошадей и просто скакали, куда глаза глядят. О, сколько лет они прожили кочевниками, которые боялись остановиться, боялись, что невидимая рука войны настигнет их и уже через мгновение они окажутся в яме, образованной упавшим снарядом. Через какое-то время они пришли к Вратам. Около месяца им пришлось провести у самого перевала, потому что они боялись его переходить и понимали, что впереди только смерть. Они уже готовились основать колонию по ту сторону врат, надеясь, что война не доберется до них, скоро утихнет и они смогут вернуться в родные места. А бумажки помогут доказать, что это именно их дома, их собственность и они смогут спокойно жить. Да только потом вся эта бумага горела, чтобы согреть их во время перехода...

Сказав о переходе, Лёня замолчал. Он отложил кисточку в сторону и смотрел на Врата. Он представлял картину, как полчища людей без еды и хорошей одежды пытаются пройти сквозь снежные преграды, как пылают никому ненужные документы, утратившие свою значимость, и тут же нашедшие новую - согреть путников.

- Да только не суждено им было создать колонию по ту сторону Врат: недалеко от них в одно утро грохнули выстрелы. Люди бежали, оставив свои хлипкие постройки, которые успели возвести. Они бежали второй раз, только теперь впереди их ждал мороз. 

На краю обрыва вновь застыла тишина. В воздухе закружилась стайка птиц, описывая круги прямо над сидевшими людьми. Птицы представали сейчас далёкими наблюдателями, которых никто не замечает. Они словно смотрели сверху вниз, поговаривая при этом, как далеки люди от истины, от реального шанса на дальнейшую жизнь.

- Больше половины погибло. Кто замёрз, кто умер от голода. Но теперь ты представляешь, как много людей шло через переход, если даже сейчас у нас столько жителей. Пройти Врата - это величайшее испытание наших дедов, сделавших это почти с пустыми руками, и чтобы сохранить память об этом навсегда, было решено построить на этом испытание для мужчин, достигающих двадцатилетия. Сегодня мне двадцать и я совсем не готов к испытанию, отвечая на твой первый вопрос с предельной честностью. Пройти Врата в одну сторону, потом в другую с одним рюкзаком? Надеюсь, рюкзак мне сшили на совесть, иначе я помру на половине пути.

- Я смотрела, как его шили. Даже помогала с этим. Ты пройдешь через Врата.

- Надеюсь.

Лёня приобнял Оливию.

Через два часа он уже стоял на выходе из деревни с рюкзаком за плечами и толстым слоем одежды на плечах. Он вглядывался на лошадей, стоявших в конюшне рядом с воротами. Коричневые, белые, пятнистые, низкие, высокие, они стояли и спокойно озирались по сторонам в своих стойлах.

Как они-то проходят этот путь? - спрашивал себя Лёня. Он знал, что лошади более стойко переносили холод во время переходов, чем их хозяева. - Человек идет на характере, на принципах, понимая, что смерть скользит совсем рядом, практически дышит в затылок несчастному. Но женщина видит своего ребёнка, мужчина видит вдалеке солнечный свет, хотя его еще и близко нет, а этого всё равно не всегда хватает. Что видит лошадь, раз проходит этот путь?

К Лёне подошел рослый мужчина в той же одежде, в которой когда-то один из Диких предстал перед Дмитрием и детьми в поезде. Те же самые звёздочки красовались на его плечах. 

- Я верю в тебя, сын, - сказал мужчина.

- Скоро вернусь, - ответил Лёня. - Или нет.

- Я знаю. Через несколько дней мы со свитой пойдем на рейд. Либо ты пойдешь с нами, когда вернешься, либо мы найдем тебя.

Лёня знал, что если он умрёт во Вратах, его непременно найдут. Всем, кто проходил испытание, выдавалась одежда, окрашенная в красный цвет. Так ее легко определить среди бесконечного снега, а за несколько дней тело может не замести полностью.

Ничего не сказав, Лёня пожал отцу руку и пошел в сторону Врат. До туда еще предстоял не самый близкий путь, поэтому у него будет время поразмыслить. Его отец, Ярослав Люберг, бывший полководцем в деревне, некоторое время смотрел вслед, но потом тоже развернулся и зашагал в сторону конюшен. Лошадь воина всегда должна быть готова тут же выдвинуться в путь. Этому Диких научила их еще не самая длинная история.