На расстоянии вытянутой руки

Размер шрифта: - +

Глава 3.

Первая неделя прошла в какой-то прострации. Убеждения, что это был сон, сдавали позиции и, в конце концов, потерпели жестокое поражение. Я помнила каждый день, проведенный в лагере, могла даже воспроизвести несколько диалогов, которые происходили. Самое трудное заключалось в том, что я хранила свои эмоции и чувства в себе, так как мне некому было о них рассказывать. Я дошла до той крайней точки, что начала разговаривать со своей собакой, точнее я задавала вопросы, на которые ни Кольт, ни кто-либо другой не знал ответов.

         Это была безысходность.

         На работе дела обстояли еще хуже, потому что беседы с клиентами у меня никак не выходили. Я пыталась быть прежним, трудолюбивым сотрудником, но все как будто намеренно шло в обратную сторону. Я задумывалась, мямлила, отвечала невпопад. Встречи заканчивалось тем, что пары решали сначала подумать, а потом, в случае удачного исхода, снова обратиться. Но обычно, как все мы знаем, такого исхода не бывает, и находятся более активные, серьезные организаторы свадеб.

          Я практически не выходила за пределы офиса, не занималась заказами. Все, что у меня хорошо получалось делать, это сидеть на своем крутящемся стуле и смотреть в окно. Многие привыкли видеть меня на работе, бегающей по разным местам, говорящей по телефону и  разговаривающей с молодоженами, поэтому для них было необычно наблюдать столь ярко выраженную перемену.

         Через несколько дней моя напарница Яна по работе, найдя свободную минутку, подсела ко мне за стол и начала разговор:

         - Кира, да что с тобой? Ты какой день уже ходишь сама не своя…

         - Да… кое-что случилось, – прошептала я, смотря на нетронутую еду с обеда. – Спасибо уже за то, что интересуешься… но… я не могу тебе об этом рассказать. Просто не смогу и все.

         Я действительно не могу рассказать ей об этом. Кто передо мной? Яна. Мы работаем вместе, иногда ходим на бизнес-ланчи или расслабляемся в какой-нибудь кофейне, уплетая вкуснейшие десерты,  пятничным вечером после рабочего дня. И также с другими девчонками, с которыми я работаю.  Только сейчас я понимаю, что есть границы, когда ты просто общаешься,  и когда ты можешь довериться в этом самом общении.

         - Ну… как знаешь. Ты за один день так переменилась. Может, тебе небольшой отпуск взять?

         - Не знаю… Думаю, мне это на пользу не пойдет, – проговорив эти слова, у меня в голове незамедлительно возникла мысль уехать с работы, хоть было только пять часов вечера. – Хотя… меня отпустят, если я отпрошусь на сегодня?

         - Попробуй отпроситься! Кир, не я одна заметила твое состояние. От начальства мы кое-как скрыли твои неудачные встречи с клиентами, но, кажется, она все равно догадалась. Лучше всего тебе отдохнуть, собраться с мыслями…

         - Ладно. Я пойду отпрашиваться.

         - Ты… давай не раскисай,– сказала Яна с какой-то поддерживающей ноткой в голосе. – Мы все-таки команда. – Она не хотела этого говорить, потому что быстро откашлялась, но, судя по всему, эти слова прозвучали против ее воли.

         Я ответила лишь обнадеживающей улыбкой, благодаря за видимую заботу.

 

Моим начальником была женщина преклонного возраста. Она связала свою жизнь со свадьбами, будучи подростком. Ее раз и навсегда покорили свадьбы, когда она присутствовала на первой в своей жизни церемонии бракосочетания. Человеком она была строгим, в меру принципиальным и хладнокровным. С ней несложно было найти общий язык, но она всегда говорила то, что думала и порой своей прямотой могла задеть людей за живое. Когда я пришла к ней за тем, чтобы отпроситься, она для начала посчитала нужным сделать мне замечание по поводу исполнения моих обязанностей на работе, с которыми я в последние дни плохо справлялась. Она автоматически забыла, что я делала раньше, каких удачных клиентов иногда заманивала. А вот это обидно.

Еще одна ее особенность заключалась в том, что она считала работу – делом, в которое не должны вливаться личные проблемы. Если ты хороший работник, то проблемы личного характера не должны сбивать тебя с толку. И она в своей речи четко дала мне понять, что до хорошего работника мне еще далеко.

Когда она закончила тираду критики в мою сторону, я лишь спросила:

- Так, я могу сегодня уйти с работы и взять отгул еще на три дня? – Этим вопросом она была возмущена, но все-таки сдержалась от ругательства.

- Можешь. Только с твоей зарплаты за этот месяц будет вычтена сумма! – ехидным голосом будто прошипела она и, уверяю, в тот момент она впервые показалась мне похожей на ящерицу.

Я покорно кивнула, ее заявление было вполне справедливым, сказала «До свидания» и вышла из кабинета. Мне хотелось поехать как можно скорее к родителям. Я тянула с визитом, потому что не могла справиться со своим состоянием,  в голове у меня заварилась полная каша. А предстать перед ними в таком страшном виде с тучным настроением и неразберихой в голове было бы непростительно.

 Сейчас я хотя бы примерно осознала положение вещей, то есть с  одной задачей я справилась. Но с пониманием всего мне стало намного хуже. Даже думать страшно о том, что… случилось с Тимофеем. А говорить и писать так еще труднее. Кажется, что писать легко, выговориться на бумаге и излить душу - просто, но это не мой случай.



Анастасия Кузьмина

Отредактировано: 13.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться