На рыдване по галактикам

Размер шрифта: - +

Глава 27. Нюк. Мечты сбываются. С лихвой

      Пока мы с Соколовой покоряли новый мир, содержание кислорода в воздухе упало на одиннадцать процентов, а чертов принтер напечатал лишь половину одной детали. Не успеваю из дезинфекционки вывалиться в клубах газа, как подскакивает Тася и принимается тыкать доковым Оменом мне в сферу, сетуя на то, что у малютки совсем пропал аппетит.
— Немудрено… — бурчу я, кивая на изрядно раздутый живот крошки. — Он просто налопался до отвала. Сунь его к родителю в капсулу, нам надо экономить продукты.
— Кстати, а ведь Бас у нас за пять суток в отрубе от обезвоживания в мумию превратится, — чешет в кучерявом затылке уже стянувшая шлем Соколова. — Надо бы принять меры.
— Вкати клизму питательную, — советую я, сваливая контейнер с пробой в стационарный анализатор.
— Вроде в таких случаях капельницу ставят, — сомневается Ярка, явно не готовая настолько лихо перескочить на новый этап экстремальной близости в их с Алым Алконавтом нежных отношениях.
— Тоже можно.
      Цилли уже облачилась в скафандр, переведя его на режим обогащения так называемой забортной смеси, и сохраняет просто титаническое какое-то спокойствие, отчего и мне не так мандражно на душе. Показываю ей съемки выбранного места, и она одобрительно кивает:
— Годится.
— Сами рискнем или дождемся, пока начальство воскреснет? — спрашиваю я ее, как человека все же несказанно более опытного.
— Варгу еще сутки в камере куковать, в каких он потом кондициях будет — бабка черной дыры знает, — задумчиво произносит бортмех. — А уж пьянчужке этому еще суток трое отсыхать. Можем, конечно, и подождать. Градус твоей рукожопости, Стратитайлер, как-то подозрительно резво на убыль пошел, и все же…
      Последнюю фразу мисс Ибрагимбек таким многозначительно-суровым взглядом темных глаз сопровождает, что я начинаю чувствовать себя не и.о. капитана, а нашкодившим сопляком. То есть, как обычно себя чувствую.
— Может, у Баса на уровне рефлексов что-нибудь проснется, если его в рубку припереть? — вдруг воодушевляется неугомонная Соколова. — Он же на слово «рыдван» среагировал тогда! Вдруг подсказку по ходу посадки бесценную выдаст? Я бы, конечно, могла попробовать влить в него коктейль один, которым у нас сильно захмелевших фермеров в чувство приводят, но боюсь непредсказуемых последствий. Бас вон и диетических, считай, пирожков не перенес, а та штука на их фоне — что взрыв сверхновой рядом с закипевшим чайником…
      Нет, дева сия просто-таки неиссякаемый генератор прибабахнутых идей, в отличие от кислородных, работающий бесперебойно! Можно сказать, на износ!
— Да пусть тогда уж хвост Шухеров и сажает, — хмыкает Цилли.
— Я предпочел бы закончить свою и ваши жизни, не имея под боком всхрапывающего мужского тела, источающего буравчиковы миазмы. Если не получилось умереть с адорианской принцессой в постели, это еще не повод соглашаться на старого пьянчужку-пилота, — пресекаю я на корню очередную Яркину инициативу. Святая гравитация, у меня и так руки уже трясутся, а если еще и Бас под них храпанет? Точно раздолблю «Дерзающий» на сто лохматых кусков, и шлюпа потом не сваришь из остатков!
— Отлично, значит, ждем, — возвращаюсь я к высказанной Цецилией здравой мысли. — За один день всех фильтров не растратим, да и в воздухе еще есть кислород.
      Лишь бы за эти сутки по всем известному закону подлости, единолично и безраздельно правящему рыдваном, ничего больше от него не отвалилось…
— Если ставим вопрос на голосование, то я — за посадку, — встревает Соколова. — Одна черная дыра ведает, что нас ждет в этой галактике, а за запасными фильтрами, если припрет, сгонять будет уже некуда.
— Никакой демократии — я тиран, деспот и самодур, — напоминаю я. — Ждем. Ну или вот вам еще вариант — грузимся в шлюп, перевозим всех на Ксену, строим шалаш и резвимся у речки, пока Варг лечится. А Бо уж на орбите посудину удержит и без нас.
— Крысы бегут с корабля, и только капитан остается на мостике, прям как в старые времена, — с совершенно несвойственной ей романтичностью замечает вдруг Цилли.
— Я это так, в порядке заразного соколовского бреда, — спешно буркаю я. Расположиться на совершенно неизученной планете в шалаше, из транспорта располагая только шлюпом, так себе идея. Наш-то шлюп может влегкую накрыться медным тазиком, а Варг — внезапно скончаться, вот тогда все в удобрителей и мелиораторов переквалифицируемся.
— Что ж, я умываю руки. Пойду пожертвую фильтр на поддержание растительного существования пилотского организма и попрактикуюсь ставить капельницы, пока нечем заняться на штурманской ниве, — заявляет Ярка, выбравшись из скафандра. После шлема ее буйные кудри торчат во все стороны, и она без особого успеха пытается пришлепнуть их ладонью.
— Разрешите приступить к выполнению новых обязанностей… сэр? — не без легкой ехидцы в голосе прибавляет она, наконец махнув рукой на непокорную шевелюру, и та тут же снова встает дыбом. На овец ее маманя всю беременность любовалась, что ли? Ничего, померший генератор успел тропиков нагнать, усмирит скоро ее прическу. Попросила бы вон Тасю, что ли, та б ей косичек наплела.
— Разрешаю. А я пошел думать, чего с Шухеровым бортовым компом теперь делать…
— О, первый двигун пока гляну, не нравится мне, как он похрипывать начал, — спохватывается Цилли. — Рекичински там, кстати, тебя требовал как и.о. капитана. Свободы жаждет, пользу причинять и все такое.
— Он уже напричинялся, пусть релаксирует теперь, — огрызаюсь я, выбираясь из скафандра. Воздух реально спертый… надо за фильтром сгонять. И приободряющей мармеладкой для себя и Соколовой. Заслужила. Шлюп отлично вела.

      Но помедитировать над нашим ксеноморфом с мармеладным за щекою мне не судьба. А судьба — расквацать-таки рыдван о каменную шерстистую грудь Басовой тезки. Не успеваю усесться за прогу, призванную аккуратно вычистить из Шухерова мозга не нужные нам медицинские знания, как Ярка просит подойти в медблок.
— Нюк… То есть, товарищ и.о. капитана, у нас тут очередная проблемка нарисовалась. Требуется ваше присутствие.
— Господь мой Кхара, ну что там еще… — надрывно вздыхаю я и влачусь, куда зовут. Бас впал в кому? Камера у нас только одна, придется их валетом с кэпом укладывать, если что. Чет утомился я уже от капитанских обязанностей, верните мне Варга и мое беззаботное раззвездяйство.
— Соколова, если ты заметила у своего обожателя эрекцию — это нормально для мужской физиологии… хоть и неожиданно в таком возрасте, — бурчу я, вваливаясь в медблок. — Держи мармеладку.
      Ярка испепеляет меня негодующим взглядом, однако ксеноморфа машинально берет, чтобы тут же тыкнуть его желейным щупальцем в сторону регенератора:
— Завтрашнее торжественное воскрешение капитана отменяется. То ли преждевременное прерывание восстановительного цикла повлияло и слишком резвые попытки Варга немедля вернуть себе бразды правления, то ли еще что, но вот, сам посмотри… Автоматически запущена дополнительная программа. Когда она завершится, тут уже прочно воцарится атмосфера из двуокиси углерода. Если раньше не навернутся и генераторы, обеспечивающие воздушной смесью саму камеру…
      На последней фразе пилот вдруг неожиданно так громко всхрапывает, что багряный хохолок на модняво выстриженной макушке расправляется, точно парус на ветру. Соколова одаривает возмущенным взором и пламенеющий затылок Басилевса, но недостойный потомок эллинов продолжает безмятежно выводить свои трубные рулады, по-прежнему чуждый всем земным и космическим заботам и равнодушный даже к судьбе ненаглядного рыдвана. Гад.
— Мне надо потренироваться, — выдавливаю я, убедившись, что Соколова не преувеличивает масштаб проблемы. Чертовы старперы со своими болячками и привычками! Вот какой зирок гирганейский медосмотр Вегусу подмахнул, не глядя, когда у него трабблы с сердцем? Это выходит удачно он черепом треснулся, так хоть заштопает его камера вовремя! Хотя, может, он их прямо в этом полете и нажил… немудрено с таким кораблем и экипажем. Я, по-моему, уже седеть начал.
      Прижимая к себе учебник навигации, с которым она теперь практически не расстается, Соколова скорбно таращится то на подключенного ею таки к капельнице храпящего Ксенакиса, то на заточенного в регенераторе Варга.
— Столь насыщенной разноплановой практикой стажировки у меня точно еще не бывало, — наконец заключает Ярка и, бесцеремонно подвинув пилотское тулово, садится на кушетку, чтобы снова озабоченно уткнуться в свой штурманский талмуд. Надеюсь, открыт он не на главе «Основы расчета курса при посадке в атмосфере»… ну или хотя бы открыт там не первый раз за четыре года учебы. Иначе экспромт нашего талантливого рукожопого тандема повысит шансы рыдвана разметать все свои ржавые детальки по континенту до надежных ста процентов.
— Айда вместе потренируемся, — машу я ей. — Отработаем пару внештатных…
      Не выпуская учебника из рук, Соколова топает следом. Губы ее беззвучно шевелятся, повторяя, должно быть, какие-то сакральные навигационные премудрости… или же покрывая Алого Алконавта, оставившего наше корыто на мою милость, отборными галактическими ругательствами.
— Так, а импланты-то у тебя есть? — озабоченно заглядываю Ярке в ухо. Что-то не вижу там никаких приблуд, но уже хорошо, что не шерстистое.
— Нет у меня никаких имплантов, я гомо сапиенс классической базовой комплектации, — уворачиваясь, огрызается та. — А все электронные прибамбасы Торквемада в список запрещенки внес, чтобы мне, упаси космос, на станции слишком весело не сделалось. Меня ж при отбытии шмонали с пристрастием, точно закоренелого контрабандиста…
— Вот черт, и как я тебе симулятор-то подрублю? Ох уж эти дети природы! А как ты с всплесками гормонов справляешься? Тоже по старинке? — пятерня автоматом отправляется на затылок, стимулировать мозговую активность.
— Гормоны плещутся только у тех, кому голову занять нечем, — сквозь зубы цедит Соколова, явно недовольная неожиданным переходом разговора в новую плоскость.
— Ой-ей, просто кто-то бабушенция в омоложенной оболочке, сложный биоробот, то-то Бас к тебе сразу потянулся, подругу юности учуял, — парирую я. Интересно, старую модель я выкинул или она где-то в недрах Рори болтается?
— Да чего ты к нему прикопался? — сердится Ярка. — Ни к кому он не потянулся, кроме буравчика! Чем сокрушаться над моей или Басовой личной жизнью, лучше подумайте, товарищ и.о. капитана, как корабль сажать будем!
— А я о чем думаю, по-твоему? Или резво прыгнем за штурвал без тренировки и ухайдакаем корыто? — бурчу я, топая в свою каюту. Хвала квантовой гравитации и моей забывчивости! Вот они, родимые, в кармашке под всякой прочей мелочевкой болтаются. Ну, и мармеладку заодно прихвачу… нервишки успокаивает.
— Держи, — протягиваю крохотные передатчики девчонке. Сейчас все настрою…
      На пару шлепаемся в кресла в кают-компании, выбираю в настройках симулятор рыдвана и вывожу задачу нам в передатчики. Перед глазами вспыхивает приборная панель «Дерзающего», пальцы обхватывают штурвал — еще нормальный, без вульгарных стразов, и я загоняю в виртуального Бо все данные, что мы собрали на Ксене. Негусто, конечно, ибо съемка старыми приборами далека от совершенства, это тебе не современная топография. Ну, что имеем…
— Ну, поехали, как сказал великий Гагарин, — хмыкаю я. Хоть бы не тошнило. Вот Гагарина стопудово не тошнило, иначе никто б его первым в космос и не запулил.
— Даю курс, — деловито отзывается Соколова, уткнувшись в собственный виртуальный экран. Она уже вся в своих цифрах и расчетах. Судя по уверенности, с которой девчонка жмет на клавиши, эту тему будущий штурман таки проходил. Хоть одна хорошая новость за этот день.
      В первый раз я рыдван роняю. Прям на брюхо. Со всеми роскошными последствиями в виде взрыва баков и гибели половины экипажа.
— Еще раз, — настырно требует виртуально покойный штурман, отшатываясь от полыхнувшего в рубке голографического пламени, и я запускаю программу снова дрожащими от чересчур натуралистических подробностей руками.

— Уф, — выдыхает Соколова после третьего виртуального приземления, осложненного, как водится, всевозможными мелкими трабблами. — Надо будет всех, кто не при деле, в капсулы перед реальной посадкой затолкать. На всякий случай. Ну, а в целом — мои поздравления. Мы всего-то разок виртуально размазались по ближайшему виртуальному холму, в запасе — еще жизней восемь. Так что — живем, капитан Стратитайлер!
— Так в меня даже, кажется, нянюшка не верила, — бормочу я себе под нос, выбираясь из кресла. Цилли давно пришла в кают-компанию и наблюдала за нашими маневрами, изредка давая дельные советы по части тяги.
— Что удобно — даже завещания писать не надо, некому его передать в Милки Вэй, — философски замечает она. — Ну, Стратитайлер, если после приземления я все еще буду в полном комплекте — в жизни тебя больше рукожопом не назову.
— Спасибо, очень лестно… ты в капсулу или…?
— Или. Не хочу отлететь во сне, как какая-нибудь старушенция, — отрезает она и отправляется паковать туда арестанта и горького пьяницу. На все про все и пятнадцати минут не уходит, так что просохнуть взмокшая спина к настоящей посадке не успевает. У меня в термаке хоть лягушек разводи.
— Не волнуйтесь, сэр, я сделаю все от меня зависящее, чтобы облегчить вам посадку корабля, — подхалимничает Бо. Святая гравитация, ИИ и тот перетрусил, кажется!
      Соколова лихорадочно просматривает свой учебник, затем берется за невесть откуда выкопанное древнее руководство по управлению «Дерзающим».
— Выравнивание слишком рано не начинай, — все-таки волнуется она, несколько выпадая из роли преданного болельщика, излучающего флюиды зашкаливающего оптимизма. — Потом корабль с увеличенной вертикальной скоростью к земле идет… И штурвал при снижении двигай плавнее, чтобы и в реале брюхом не хлопнуться!
      Цилли шлепается в свое кресло, в котором обычно и не бывает, предпочитая ему ремонтную мастерскую в двигательном отсеке, и говорит:
— Ну, че сидим? Валяй, бортинженер, выбора все равно не осталось.
      Мы тоже влезаем в скафандры — все-таки они противометеоритные и могут немножечко повысить наши шансы на выживание… если моя природная рукожопость победит. Соколова, поколебавшись секунду, отправляется на свое усыпанное незабудками с легкой Тасиной руки место, так что кресло Варга остается зиять пугающей пустотой.
— Давай курс, кадет, — произношу я, берясь за сутенерский штурвал и передавая Ярке координаты. — С поправкой на плотность местной атмосферы и гравитацию.
— Штурман, — ехидно поправляет та. — Кадетам самостоятельно сажать корабли не доверяют, так что берите выше, товарищ капитан.
— Капитан… если б еще и пилот, — бурчу я, запуская приборы. — Команда мечты из кошмарных Варговых снов.
      Соколова, сосредоточенно уставившись в экран перед собой, быстро вводит данные.
— Ну, звездный ветер нам в закрылки, — произношу я, разгоняя и укладывая судно на курс. А первый и впрямь похрипывает… надо бы перебрать его, пока стоять будем.
— Гагарин в помощь, — отзывается Крошка.
      Градус вхождения в атмосферу… вроде все ровненько, вошли как по маслицу, хоть и тряхнуло ощутимо. Но, кажется, не отвалилось ничего. Только и успеваю взгляд с экрана на приборы да обзорное переводить. Бо монотонно сообщает показатели: скорость, высоту, силу тяги, плотность атмосферы в зоне посадки. Идем на бреющем ко второму континенту. Подмучивает, конечно, но больше от страха. На подлете начинаю снижение. Земля приближается как-то слишком уж быстро, пальцы стискивают штурвал до судорог и онемения в суставах.
— Дюзы, — нервно шипит Соколова, не отрываясь от своего дисплея. — Дюзами гаси скорость…
— Тягу сбрасывай, захлебнутся движки! — ворчит Цилли. — Атмосфера-то плотнее земной.
— Помню, — огрызаюсь я, начиная торможение. Пусть «Дерзающий» не слишком изящен — обычный толстячок-транспортник, зато тяжелый и устойчивый, воздействия атмосферы я почти не чувствую, штурвала из рук воздушными завихрениями не рвет. Может, Бас и не зря его нахваливает… Прикусив кончик языка, веду судно по прочерченной Соколовой кривой, принимая во внимание поправки Бо, неизменно возникающие по ходу дела. Вот синева под брюхом корабля заканчивается, и появляется второй континент.
— Вношу поправку на ветер, — докладывает Ярка. — Грозовой фронт по левому борту.
— Понял вас, — отпустив язык, отвечаю я, уводя судно в сторону и гася скорость перед посадкой. Космодрома с диспетчером и посадочным лучом в моем распоряжении нет, так что на первом заходе тупо промахиваюсь — приходится заруливать на второй.
— Не торопись, мы ж не падаем, — подбадривает Соколова. Шумно выдохнув, снова завожу рыдван на посадку на полянку с сиреневыми ксенобелками или как там их Ярка окрестила. Оттормаживаюсь окончательно, плавно опускаю нос судна… и вдруг чувствую, как его начинает вести на правый борт.
— Крен на правый борт двадцать три градуса, — сообщает Бо. И какого фига, если я все делаю правильно и держу прямо?! Дергаю штурвал влево, тушу корабля подкидывает, меня аж морозом обдает. «Дерзающий», кое-как стабилизировавшись, снова проносится над намеченным местом посадки, шаркая брюхом по верхушкам редких здесь деревьев.
— Создавай крен против ветра для устранения сноса, — беспокойно вертится в своем кресле Соколова. Судя по выражению лица, ей так и охота самой завладеть штурвалом и провернуть какой-нибудь фокус вроде тех, что она со шлюпом вытворяла. — Корректируем посадочный угол!
      Терпеливо повторяю всю процедуру, придерживая судно против крена, оттормаживаюсь и, чувствуя, как сердце в желудок падает, гуцаю рыдван на поляну. В момент соприкосновения с землей у нас всех аж зубы лязгают, тушки вверх подкидывает, невзирая на ремни, а чертовы кислородные маски приветственно вываливаются — впрочем, как всегда. Простонав всем, чем только можно, несчастная посудина наконец замирает на практически намеченном нами месте, а Бо радостно сообщает о благополучной посадке.
— Матушка-вселенная, я это сделал! — все еще не веря, выдавливаю я. — Озвезденеть!
— Вот это — от души, Стратитайлер, уж поверь, — произносит Цилли, пару-тройку раз хлопнув бронированными перчатками. Ярка отстегивает шлем скафандра и утирает взмокший от напряжения лоб с прилипшими к нему колечками влажных волос.
— С первой посадкой, — широко улыбается она мне. — Давай, сфотаю на память. Ну как, понравилось? Правда ж, это круто? Как Бас вернется из буравчиковых странствий, заставлю натаскивать и меня на ручном управлении раритетом. Пусть это будет его штрафными работами… Черная дыра дери, я просто обязана перенять его таланты, пока он ненароком не спился!
— Нет. И вообще, я все фрустрации стравил, гештальты позакрывал и кораблей наводился, — отрезаю я, отдаю приказ Бо начать забор и очистку забортного воздуха и кометой вылетаю из рубки. Успеть бы до унитаза… как же меня тошнит!



BangBang, Janny

Отредактировано: 20.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться