На рыдване по галактикам

Размер шрифта: - +

Глава 34. Кадет Соколова. Надежды и лишения

      Сменившись с вахты и в две минуты покончив с весьма скудным ужином, тоскливо шарю глазами по камбузу в слабой надежде отыскать еще хоть что-то съедобное.
— Ничего нет, — перехватив мои алчущие взгляды, разводит руками искренне огорченная Тася. — Десятью минутами раньше сюда Варг-Базиль-Цилли-Нюк-и так далее-Утухенгаль заглядывал.
      Это звучит как приговор всем продуктовым запасам, находившимся в зоне доступа экипажа, и я с душераздирающим вздохом смиряюсь с неизбежным. Надо отметить, что голодные приключения в чужой галактике сразу теряют процентов этак семьдесят своего очарования.
— А я вот для суперкарго Рекичински свежий бульончик сварила, — щебечет Тася, доставая из холодильника саморазогревающийся контейнер, — и пирожок испекла. Вы сами ему отнесете?
      Сглатываю слюну от ароматов еще горячей сдобы, которую роботесса водружает на поднос рядом с бульончиком. Черная дыра раздери, неужто Врагусик разрешил Рекичински послабление в суровом меню? Хотя лично я подозреваю, что сия диета никакого отношения к болезни суперкарго не имеет. Просто этот мелкий проглот рассчитывает сам сжирать предназначающуюся его пациенту порцию дефицитных вкусняток. Тем более что решительно всем будет начхать, если даже Рекичински и вздумает пожаловаться.
— Не говорите этому… отвратительному шарлатану, — подтверждая мои догадки, шепчет Тася, поспешно накидывая салфеточку на крамольную выпечку и водружая на поднос сферическую крышку. — Но человеческому организму необходима питательная еда, а на одних бульонах никто не выздоровеет.
— Могила! — обещаю я. Натягиваю выданную мне медицинскую дезинфекционную маску, и, подхватив поднос, топаю в изолятор, искушаемая соблазном последовать гнусному примеру Врагусика и схомячить булочку якобы во имя поддержания здоровья лже-суперкарго. Но призвав на помощь всю силу воли, как-то все же умудряюсь дотащить контрабандную сдобу в целости и сохранности.
— Доброго вечера, Яромила, — как всегда вежливо и невозмутимо приветствует меня первый Врагусиков подопытный. Сидя на койке, он флегматично передвигает по трехмерному полю шахматные фигурки. На щеках у него алеют пятна какого-то нездорового румянца, но в остальном он ничуть не изменился. И ни черта прочесть по его физиономии невозможно.
— Вот, — сухо говорю я, бухая поднос на столик. — Советую успеть стрескать пирожок, пока наш новый, ничуть не уступающий старому по части аппетита, док не сделал это за тебя.
— Спасибо, — все тем же ровным тоном благодарит Рекичински. На этом я считаю свой долг выполненным и направляюсь к шлюзу изолятора.
— Не составишь партию? — останавливает меня на полпути голос суперкарго или кем он там теперь с подачи Варга числится на «Дерзающем». Опа, это что-то новенькое в нашем с ним традиционном дипломатическом протоколе.
— Благодарю, но у меня много дел, — отвечаю я. Никаких дел у меня на самом деле нет, хотя разве выспаться после вахты — не дело? Да еще и когда нас тут держат впроголодь. Два часа сна заменяют один пирожок… Зря я его, кстати, не слопала по дороге. Рекичински им вон даже не особо и заинтересовался. Может, он вообще андроид, и ему по генератору, что тромбить? Словно прочитав мои мысли, суперкарго с полуулыбкой кивает на поднос:
— А если ставкой будет пирожок?
      Аж фыркаю от возмущения: выходит, по его мнению, я настолько дешево продаюсь?
— На пирожок с лечащим врачом своим сыграешь, — огрызаюсь я.
— Озвучь, какая ставка больше привлекает тебя, — все с той же непонятной и потому нервирующей меня усмешкой предлагает Рекичински.
— Тебе не понравится, — хмыкаю я, озаренная неожиданной мыслью.
— А все же? — осведомляется наш болезный, и в этот момент его настигает очередной приступ кашля. Дождавшись, пока он натявкается вдоволь, в свою очередь усмехаюсь:
— Честные ответы на вопросы.
— Договорились, — легко соглашается Рекичински. — Одна выигранная партия — один честный ответ.
      Он вытирает губы и почти неуловимым движением отправляет салфетку в утилизатор, однако успеваю заметить на ней пятна крови. Да, кажется, дела у него хуже, чем я предполагала. Чем там, в конце концов, занимается наш новый док, кроме как на нервишках у экипажа играет? Выкинуть подставившего весь экипаж подлеца в шлюз — это одно, а не оказывать больному человеку помощи — совсем другое.
— А где у меня гарантия, что ты опять не насвистишь? — сомневаюсь я.
— Карточные и шахматные долги священны, — с серьезным видом отвечает суперкарго. Ну ладно, посмотрим на твою святость минут через пятнадцать, когда я тебя под лакийский шишконогий орех разделаю! Может, я и не гроссмейстер, но играю неплохо. Да и чего в этом удивительного: в трехмерных шахматах нужны аккурат все те же качества, которые требуются хорошему штурману. Одарив невозмутимого Речичински несколько высокомерной улыбкой, решительно придвигаю стул и плюхаюсь напротив него.
      Спустя те самые пятнадцать минут мне приходится прикладывать поистине нечеловеческие усилия, чтобы сохранить на лице хотя бы просто… нормальное выражение. Без гримас ярости, досады и потрясения. Папа однажды сказал мне, что терпеть поражение надо с достоинством, но оказывается, это дьявольски трудно сделать, когда тебя играючи разнесли в пух и прах, точно адорианцы — допотопный флот варваров. Спасибо еще, маска хоть часть физиономии прикрывает.
— Проведем матч-реванш? — не проявляя и тени торжества от одержанной победы, интересуется мой соперник. Вот ведь гад какой! То есть обыграть меня для него было настолько просто, что это даже одной самодовольной улыбки не стоит?!
— Завтра, — сумрачно говорю я. — Как только добуду добрую порцию глюкозы. На этом голодном пайке мой мозг работать отказывается.
      Это хорошо еще, что я сама ничего на кон не ставила. Вдвойне бы сейчас досадно было. Суперкарго кивает на нетронутый им, все еще возлежащий на закрытом подносе пирожок:
— Можешь взять. Если что, я не успел накашлять на него ксеновирусами.
— Мы, хищники с отсталой аграрной планеты, добываем пропитание сами, — гордо вздернув нос, предательски втягивающий из-под защитной маски аромат выпечки, отрезаю я и торопливо выскакиваю за дверь, покуда чревоугодие не одолело в неравной схватке и эту самую гордость. Которую, тем более, только что уложили на обе лопатки убойным нокаутом. В жизни меня так не разделывали в 3D-шахматы! Но ничего, мстительно думаю я, стоя под струями дезинфекции в переходнике изолятора, потренируюсь вон завтра на Бо и задам еще славийского атомного перца этому зиркову сыну!
      Не успеваю сделать и десятка шагов по направлению к своей каюте, как меня перехватывает взволнованно размахивающий щупальцами Шухер.
— Я целый день потратил на изучение образцов с Ксены и теперь могу со всей уверенностью утверждать, что это исключительно агрессивная к нашим видам планета! — хором восклицает он сразу тремя ртами, которые, перебивая друг друга, начинают выкладывать свои биологические открытия. — Хорошо, что мы оттуда улетели и что не расхаживали там без скафандров. Часть растений выделяет крайне неприятные микроскопические споры, которые, вероятно, способны проникать в живые ткани и разрушать их. Вот, посмотри, это фото под микроскопом! — экс-док сует мне свой комп. Прищурившись, изучаю на экране увеличенные, вероятно, в тысячи раз причудливые многогранные семечки, напоминающие сюрикены.
— Эге, — говорю я. — А Рекичински-то как раз гулял без защиты. Вот что, док…
— Техник-удобритель, — не без гордости поправляет меня лимбиец. — Ответственный за озеленение…
— Неважно. Покажи-ка ты это открытие своему отроку, захапавшему отцовский медицинский трон. Может, никакая у Рекичински и не инфекция, а как раз эта вот дрянь в легких осела.
      Воодушевленный Шухер устремляется в медблок, а я наконец добираюсь до своей каюты и, не раздеваясь, валюсь на кровать. Все, спать и только спать. Утром со всеми разберемся.

— Соколова… Соколова! Со-ко-ло-ва! Да просыпайся же ты, засоня! — причитает кто-то, тряся меня за ногу. — Там такое!
      Спросонья не сразу соображаю, что к чему, и на всякий случай энергично отмахиваюсь потревоженной конечностью.
— Ой, только не визжи и не дерись, я на твои прыщики, если что, и не смотрю даже, — не без ядку в тоне фыркает из темноты. Нюк!
— Какого астероида?! — возмущаюсь я. — Нет у меня никаких прыщей!
— Ну тогда тем более, если это просто пуш-ап на термаке, переживать вообще не о чем.
— Стратитайлер, — со зловещей угрозой произношу я, — ты разбудил меня, чтобы поинтересоваться, натуральная ли у меня грудь? У тебя звездная лихорадка, жар и бред?! Ты хоть соображаешь, что жить тебе ровно три секунды осталось?!
— Блин! Я просто стараюсь вести себя поделикатнее! Откуда я знаю, может, у вас там на Славии молочные железы до сих пор жестко табуированы? Короче, вставай, если не хочешь все интересное продрыхать! Бо какой-то сигнал поймал! И вообще, я по тебе соскучился, — добавляет он уже откуда-то от шлюза. Отполз-таки предусмотрительно. Удачно, что я не успела раздеться — теперь достаточно только в ботинки впрыгнуть и сунуться в ванную, чтобы умыться и пригладить стоящие торчком кудри. Так что через минуту я уже выскакиваю следом за Нюком в коридор.
— Когда в следующий раз соскучишься, постарайся унять тоску хотя бы до утра, — с трудом подавив зевок, говорю я. — Овечек славийских там посчитай или еще что… Главное, Басовыми тропами борьбы с депрессняком не ходи.
— Уже наобщался, спасибо. Можешь дрыхнуть дальше, если тебе так побоку, кто же это там в великое черное безмолвие сигналы шлет, — фыркает он. — Пошли, Рори.
— Нет уж, теперь, раз разбудил, терпи меня голодной и опасной для всего съестного, — бурчу я, нагоняя эту парочку. — Не знаешь, на «Дерзающем» груз продовольствия никогда в дальних трюмах не теряли? С каждым днем меня все больше влечет стезя гастрономического кладоискательства.
— О легендах, окутывающих трюмы этого корыта, тебе лучше у Баса поинтересоваться. Я здесь всего второй месяц. Вот он точно обрадуется, если ты его таким вопросом сейчас разбудишь, — отвечает инженер.
— Слушай, а кто судно-то ведет, пока ты мне спать мешаешь?
— Варг, кто ж еще. Ему по должности положено. Может, и не такой ас, как один из твоих поклонников, но штурвал прямо удержит.
— Ну, с этой задачей даже ты справляешься, — ехидничаю я. — Пока, конечно, Тася булочки в рубку не вносит — тогда сразу начинается резкий крен на тот борт, к которому поднос ближе.
— А тебе и этого не доверяют, — корчит он рожу на ходу.
— А вот и мимо, — торжествую я, потому как наш великолепный в своей вульгарности штурвал в нашу с Басом вахту время от времени в мои руки все же переходит. Пилот таки не в силах удержаться, когда его просят поделиться тайнами легендарного ручного управления.
— Ну я-то хотя бы своими мозгами этого добился, а не низким подхалимажем и кокетством. Нас вот с Варгом связывают исключительно деловые отношения.
— По-твоему, курс я прокладываю тоже подхалимажем и кокетством? — я аж вспыхиваю от злости так, что щеки прилившей волной крови обжигает. Треснуть бы паразиту за эти намеки по жирафьей шее, да Рори рядом. Показывать потом искусанную кормовую часть Врагусику как-то совсем не улыбается.
— Срань господня, если ваше перегавкивание переложить в какой угодно галактический код и запулить во вселенную — нас через стандартный час обнаружат и аннигилируют к зиркам гирганейским! — ворчит Варг, потому что, препираясь, мы уже вваливаемся в рубку. — Заткнитесь, сделайте милость! Держи штурвал, — бросает он Нюку и перебирается на свое место.
— Бо, ну что там? — конопатый говнюк так и елозит тощей задницей по Басову креслу от нетерпения. — Может, помочь с дешифровкой? Ярка, штурвал подержишь?
— Благодарю, бортинженер Стратитайлер, моя система работает исправно, все необходимые резервы задействованы, — важно ответствует Бо. — Если мне понадобится помощь — я обязательно вам сообщу.
— Вечер комплиментов, — хмыкает Вегус, просматривая какие-то цифры, бесконечными столбцами ползущие по экрану. — Ты прям растешь над собой, личинка пилота и пол-инженера. В кои-то веки по твоей части что-то полностью исправно.
      Только тут до моего катастрофически не высыпающегося и не получающего привычной дозы углеводов мозга начинает наконец доходить принесенная Нюком новость. Сигнал. В чужой галактике. Туземные ксеноморфы или… Быстро заставляю себя пинком откинуть пустые надежды. Не может быть такого совпадения, чтобы выкинуло наш рыдван именно в ту галактику, куда папина экспедиция двинула. Просто по теории вероятности не может. Так что, наверно, лучше вспоминать свои навыки спеца по иным расам. Ну или готовиться драпать от очередного обстрела. Сажусь в свое кресло и машинально защелкиваю ремни, дожидаясь, пока Бо выдаст свой вердикт.
      На некоторое время в рубке воцаряется молчание, от мерного рева движков, мигания экранов и урчания Рори, пристроившегося у хозяина в ногах, меня неизбежно начинает клонить в сон. И тут Бо выдает набор цифр, очень уж похожих на трехмерные координаты, немедля подтверждает мою догадку и прикидывает примерное расположение до той точки, откуда сигнал исходит.
— Хрень какая-то… — цедит Варг, уставившись своими ледышками в звездную пустоту за обзорным окном. — Зачем вообще транслировать некие координаты без позывных? Даже SOS к ним не привинчен. Ну, или Бо тупо его не разобрал.
— Все я разобрал, капитан Вегус, — немедля обижается тот. — Все, что принял — все и дешифровал. А если не доверяете — так можете лично перепроверить или бортинженера попросить дешифровать в ручном режиме.
— Ой, все! — отмахивается Одноглазый, снова крепко задумавшись.
— Может, это автоматика? — предполагает Нюк, чья мурзила конопатая аж светится от азарта и вспыхнувшей надежды. — Что-то типа маяка или станции, которой местные пользуются? Все и так знают, чьи это координаты, вот и не заморачиваются с позывными.
— Чего гадать на туманности — давайте полетим и проверим, — предлагаю я. — Кто-то же его посылает, сигнал этот. Или что-то.
— Его могли запулить в космос за миллиарды парсек отсюда, когда Земля еще раскаленным шаром болталась вокруг Солнца, — фыркает Варг.
— А ведь ходят слухи, что самая могущественная ветвь адорианцев, владевшая особо продвинутыми технологиями, вовсе и не вымерла после гражданской войны. Есть версия, что они просто свалили подальше от шума и суеты, производимых юными, на их взгляд, варварскими цивилизациями, в далекую галактику, прихватив все секреты и не оставив обратного адреса, — шепчу я Нюку, любителю таинственных адорианских принцесс.
— Думаешь? — еще больше оживляется он, а его конопухи, кажется, свои самостоятельные импульсы начинают рассылать в поисках тех самых монарших дочерей.
— Сигнал очень чистый, четкий, ритмично повторяющийся, практически без помех, — вносит коррективы Бо. — Смею предположить, что источник расположен относительно недалеко отсюда.
      И вдруг добавляет каким-то совершенно неожиданным страстным тоном:
— Кэп, ну давайте, давайте слетаем, посмотрим! Ну что мы теряем? Не хочу я на какой-нибудь унылой аграрной планетке до скончания моего цифрового века застрять, переговариваясь только с ходячим чемоданом!
— Топливо, например! — гаркает Варг. — Нюк!
— А я-то че, это он сам! Бо самообучающийся, вот и успевает нахвататься от нас всех от чистки до чистки, — огрызается тот. — И никакой Рори не чемодан, а робот-носильщик! И телохранитель! Не слушай его, мальчик… Ты мой самый лучший друг, — добавляет он умильно замигавшему огоньками на «морде» питомцу. — Не то что некоторые…
      Предпочитаю проигнорировать шмякнувшийся на мои грядки метеорит, потому как перспектива словить еще один подзатыльник от раздражительного Варга совершенно не прельщает. Мне мой мозг еще пригодится… и лучше бы не взболтанным, точно гоголь-моголь.
      Но кэп наводить дисциплину путем насилия, кажется, сегодня не расположен. Некоторое время он молча думает, что-то прикидывая и рассчитывая, потом передает Бо новый курс. Делать мне нечего и, чтобы не отрубиться окончательно, уронив встрепанную главу на чехол с незабудками, я тру глаза и пытаюсь вести расчеты на своем компе параллельно с Варгом. По всему выходит, что направляемся мы к четвертой планете ближайшей системы звезды класса G. И чапать нам до нее суток этак двое, не меньше. Так что выпутываюсь из ремней и, предоставив кэпу и Стратитайлеру и дальше предаваться деловым отношениям, иду досыпать остаток ночи. Если часы сна перевести-таки в пирожки из расчета два к одному — до побудки мне еще пара ватрушек успеет перепасть.

      Следующие три дня «Дерзающий», покряхтывая всеми своими древними механизмами, тащится к новой цели, а мы ведем борьбу с нескончаемыми поломками и тоскливым недоеданием. Умом я понимаю, что на самом деле пайки урезаны не так уж безнадежно, просто все мы тут пожрать не дураки. А мой организм, взращенный любящими бабушками, еще и избалован регулярными добавками и вкусняшками, на которые Варг теперь наложил вето. Однако, как вскоре выясняется, это испытание кое-кого из нас лишило последних крох совести. Если они вообще в этом пакостном организме когда-то подразумевались.
      Пойманный за псевдоподию при попытке стащить с моей тарелки котлету Врагусик сопротивляется, точно загнанная в угол альтаирская крысопиранья. Когда победа вместе с котлетой все же остаются за мной, порождение хвостового щупальца зыркает в мою сторону так злобно, что я понимаю: змееныш уже обдумывает наичернейшую месть. Однако в тот момент я слишком довольна отбитым в честном бою провиантом, чтобы беспокоиться о грядущих пакостях, которые Вражонок наверняка мне еще подстроит.
      А вот на другом фронте я терплю поражение за поражением. Единственное мое достижение после всех тренировок с Бо — теперь я проигрываю не через четверть часа, а барахтаюсь минут по сорок. Это просто что-то непостижимое. Зирков сын точно продал душу Кхаре Пятикрылому! После того как подтвердилось, что его кашель вызван не ксенийскими бактериями, а теми самыми спорами, которые Шухер теперь рвется назвать всеми своими именами, необходимость в медицинской маске отпала. И теперь мне еще сложнее сохранять деланно спокойное лицо, пока шахматная партия неотвратимо катится к разгромному финалу.
      Вражоныш продолжает упорно прописывать Рекичински в дополнение к своей экспериментальной терапии бульонную диету, Тася — тайком гоношить пирожки, я — вести контрабандную деятельность и бороться с соблазном поддаться зову плоти. А та самая плоть, представленная полупустым желудком, кличет порою весьма настойчиво. Особенно когда гирганейский змий-искуситель со своей невозмутимой миной в очередной раз после проигрыша предлагает поделиться Тасиным даром. Но пока мне удается держаться. Обойдусь как-нибудь без утешительных угощений! И все равно однажды разнесу его в пух и прах!
      В свободное от вахт и шахматных фиаско время удается перехватить несколько часов для сна, еды и привычных пикировок с Нюком. Правда, теперь мы стараемся цапаться осмотрительнее, с оглядкой на кэпа. Но поскольку пересекаемся, в основном, за обедом, особенно подначивать друг друга некогда: того гляди, мелкий паразит опять что-нибудь из тарелки свистнет. Он всеми своими продувными глазенками провожает каждый кусок, что попадает не в его рты, а загребущие щупалки так и шарят по столу. Вражонок, видно, так отчаялся и обнаглел, что попытался влезть в каюту Стратитайлера. И в кои-то веки получил достойный отпор и чуть половины уже собственного хвостового щупальца не лишился. Потому как встретить там Рори в режиме «Охраняй» совершенно не ожидал.
— Красть грешно! — назидательно приговаривал бортинженер, отдирая питомца от креативных штанцов, самолично пошитых Шухером своему неспокойному акселерату. — Особенно мармеладки! И раз папаша тебя этому не научил — мы с Рори мастер-класс проведем!
      Теперь мы с Нюком все время оглядываемся в ожидании какой-нибудь пакости от дважды опозорившегося перед знойной Цецилией басовитого пройдохи. А рыдван плетется себе да плетется к источнику загадочного сигнала. И вот наконец четвертая планета заполняет собой обзорные экраны.



BangBang, Janny

Отредактировано: 20.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться