На ту сторону по проводам

Размер шрифта: - +

Мир зеркал

  В четверг утром смена тянулась вечно. Не то чтобы у Кира не возникало такого же тягостного ощущения в другие дни недели, но четверг был особенным. До конца рабочей недели, вроде, всего ничего, а до конца рабочего дня — бесконечность.

Он мог бы занять себя внеочередной инвентаризацией, но она была запланирована на начало следующей недели: хотелось начать понедельник с чего-нибудь приятного, вроде дня вдали от кассы и поближе к складу. Там можно будет дослушать аудиокнигу про чужое детство и потерю способности радоваться мелочам, пока вокруг рушится мир.

  Секундная стрелка часов с зеркальными минутной и часовой двигалась так медленно, что через пару минут Кир мысленно взвыл и вытащил из-под прилавка тряпку. Зеркала всегда нуждались в чистке. А чистка зеркал — это всегда надолго.

  Кир добрался до большого зеркала в углу, которое задвинули туда, потому что его никогда и никто не купит, когда колокольчик над дверью возвестил о новом покупателе.

  Парень бросил взгляд через плечо и успел заметить только тёмно-зелёное пальто и чёрные туфли: к правому каблуку прилип комочек грязи, и Кир взял на заметку пройтись потом по залу с поролоновой щёткой.

  Покупательница направилась в дальнюю часть зала, к так называем “сотам”, кучке зеркал, в которых отражалось только ваше лицо и часть плеч. Овальных моделей было больше всего. Их неплохо разбирали на подарки перед общими праздниками.

  Кир работал в “Мире зеркал” уже почти год — небывалый для него срок. Он не держался на одном месте больше трёх месяцев: нарывался на увольнения или уходил сам, хлопая дверью — пусть даже дверцей морозильника с мороженым. Его случаи называли безнадёжными, а родственники старательно врали о чём-нибудь многообещающем. Бизнес-проекте, например. Но единственным проектом Кира были экспресс-экзистенциальные кризисы, проходившие за пару дней после очередной потери работы.   Он всегда решал, что без дела сидеть совершенно бессмысленно и устраивался официантом в бар напротив церкви. Или охранником на старом заводе подарков, который не закрывали только потому, что один из подарков был слишком опасен, чтобы оставлять его без присмотра.

  Только через полчаса старательного протирания зеркал (этот уголок его определённо доведёт, и это станет последней каплей, и он снова устроится в ту забегаловку с рыбками около библиотеки), Кир заметил, что в магазине стало подозрительно тихо.

  Обычно здесь играла какая-то ненавязчивая музыка на фоне — один и тот же альбом, который все работники уже знали наизусть и бесконтрольно напевали дома. А теперь царила дождевая тишина. Ну, знаете, когда капли уютно бьют в стекло и хочется срочно выпить чего-нибудь горячего. Кир попытался вспомнить, слышал ли дверной колокольчик. Заглянул в проход в соседний зал и замер: женщина в зелёном пальто всё ещё стояла у “сот”. И не двигалась с места.

  Вокруг неё расползалась лужица, такая аккуратная, словно “Мир зеркал” вдруг попал внутрь мультфильма с внимательными аниматорами. И как Кир только раньше не заметил?

  Он повесил тряпку на плечо жестом, подсмотренным в дурацких фильмах, ударил себя по лицу в процессе и тихонько ойкнул. Женщина не шелохнулась.

  Кир вытащил из заднего кармана кусочек подарка, прихваченного с завода — настоящее железо, может, последнее в этом мире — и пригляделся.

  На шее женщины цвели жабры.

 

  Она тонула в зеркале.

  Это гораздо легче, чем кажется: нужно просто найти нужное, которое вместит не всего тебя, а всю твою суть, а потом смотри, смотри, не отрываясь, и молись, чтобы кассир не заметил.

  Если бы у неё спросили, почему она приходила сюда каждый год, когда за окном лили дожди, она бы фыркнула. Разве это не очевидно? Сирены поют только в дождь.

  Приглядитесь к зеркалу. Нет, прислушайтесь. Слышите его зов? Видите, как рама сочится илом? Как тут не поддаться порыву и не последовать за древней, как колыбель океана, песней? Что такое пара шагов против возможности снова рассмотреть свой истинный облик посреди голодного сезона?

 

  Она увидела отражение Кира в зеркале, глаза её широко распахнулись — так, что стали похожи на сияющие галактики — и так и застыли навек.

 

 

  Охотиться на русалок трудно.

  Это не столько хобби, сколько призвание, и Кир перебегает с одного рыбного места на другое, стоит только почувствовать крючок под рёбрами.

  В баре напротив церкви появлялась самая старая из них: с набухшими от человеческой крови губами, с зубами острыми, как зубья пилы, с хвостом алым, как омытый ливнем закат.

  У библиотеки водилась рыбка поменьше, но поёршистей. Туда следовало возвращаться, чтоб не растерять хватку. Но “Мир зеркал” хорошенько потоптался на нервах: он был большой зеркальной ловушкой длиною в год.

  Опытные рыбаки знают: главное — уметь ждать.

 

  Через час Кир поставил швабру в чулан и достал из-под кассы бланк заявления на увольнение. Края его даже успели немного пожелтеть, но это ничего.

  Долго Кир без дела сидеть не будет.



Катрина Кейнс

Отредактировано: 06.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться