На задворках галактики -3

Размер шрифта: - +

19

Глава 9

 

Светлоярск, правительственный дворец.

 

Полномочный представитель Северной Раконии Ярвин Белинг следовал за сопровождающим чиновником по анфиладе залов, держа гордую осанку и сохраняя всем своим видом величие собственного статуса. Ради предстоящего раунда переговоров – заключительного (как он надеялся), Белинг надел торжественный вицмундир тёмно-серого цвета с вышитыми золотой канителью розетками на воротнике, украшенными россыпью мелких рубинов. О его высоком статусе могли сказать и бриллиантовые запонки, и церемониальная рапира в инкрустированных драгоценностями ножнах. Фехтовальщиком Белинг слыл умелым и часто посещал скойландский клуб «Гардэ», где представители его круга проводили время в физических тренировках, призванных укрепить не только тело, но и закалить волю к победе и достижении жизненных целей; а также в приватных обсуждениях, когда в миг могли быть обрушены чьи-то карьеры или наоборот – молодой, подающий надежды выскочка мог вдруг взлететь так высоко, как ему и не мечталось. В последнем случае кандидату вовсе не требовалось состояние и хорошие связи, а лишь ум и определённые способности на выбранном им поприще. В молодости Ярвин именно так и попал наверх, его трудолюбие и ум были вовремя замечены, а после женитьбы на дочери главы департамента лёгкой промышленности, карьера резко пошла в гору.

Проходя по пятому по счёту дворцовому залу, Белинга начало одолевать раздражение. В залах было на что посмотреть, убранство напоминало древние замки: на стенах панорамы батальных сцен; трофейные знамёна и штандарты, накопленные, наверное, за полторы или даже две сотни лет; собрания холодного оружия, среди которого попадались и вовсе редкостные образцы. Белинг бывал здесь не раз и давно получил стойкое впечатление, что дворец сильно напоминает обиталище военного диктатора или, другими словами, императора.

Однако раздражение полпреда было вызвано не убранством залов. Его раздражала странная необходимость водить его таким длинным маршрутом. Он прекрасно знал, что в зал переговоров можно попасть гораздо быстрее. И ещё больше его раздражала мания таинственности, обуявшая правящий слой Новороссии.

Концепцию Тайного Совета Белинг считал данью параноидальным наклонностям здешних чиновников высшего ранга. Естественно, он знал о многолетней череде покушений на высших должностных лиц Новороссии и где-то глубоко в душе разделял их опасения. Но когда дело доходило до межгосударственных переговоров, игра в таинственность выглядела, на его взгляд, нелепо. Как глава северо-раконской делегации, при этом наделённый правом принятия решений от лица своей страны, Белинг был в праве ожидать участия в переговорах Верховного правителя и канцлера, а также других высших чиновников. Но вместо этого приходилось раунд за раундом иметь дело всего лишь с двумя членами Тайного Совета – с главой МИДа Бондаревым и военным министром Родионовым, и то только потому, что они в силу ряда причин являлись фигурами публичными. И кстати, военный министр стал фигурой публичной не так уж давно.

Дворцовый служащий распахнул перед ним дверь зала переговоров. Белинг вошёл. И напоролся на холодную улыбку Бондарева. Глава МИДа бессменно занимал свою должность не первое десятилетие и давно стяжал славу упёртого, непробиваемого переговорщика. Голову Бондарева обрамляли седые волосы с чудаковатым хохолком, в свои годы он сохранял завидную подвижность и, само собой, ясный отточенный ум. Родионов на его фоне смотрелся заправским солдафоном. Стать фельдмаршала внушила бы уважение любому атлету-тяжеловесу, а грубое лицо с переломанным носом и тяжёлый взгляд исподлобья, по мнению Белинга говорили бы о чём угодно, но только не о наличии интеллекта, если бы не высокий лоб. Будучи натурой утончённой, полпред считал, что фельдмаршалу с его рожей в самый раз бы пребывать в экипаже какого-нибудь судна контрабандистов, а не в офицерах, тем более высших. Голос Родионова был ему под стать – раскатистый и мощный. А вот ордена он носил боевые, в Новороссии не ценились побрякушки, какими любили щеголять некоторые генералы Северной Раконии, цепляя их по случаю пребывания в штабе близь передовой. Свою спесь Белинг тщательно упрятал поглубже, успев уже убедиться, что грубая внешность Родионова скрывает незаурядный ум и даже умение хитрить.

— Спешу вам объявить, господин Белинг, — начал Бондарев, когда все расселись за столом, — что ваши предложения ещё раз изучены самым тщательным образом. И мы их принимаем.

Ощутив громадное облегчение, северо-раконский полпред вежливо улыбнулся и произнёс:

— В таком случае, господа, прежде чем мы позовём секретарей и подпишем протокол о намереньях, я бы хотел услышать ваши подтверждения по каждому вопросу отдельно.

— Мы готовы, — сказал Бондарев, делая ударение на слове «готовы», — нарастить объёмы военных поставок для вашей страны. В усилении наших союзников мы видим один из факторов скорейшей победы в войне. Поэтому все ваши предложения мы берёмся удовлетворить в полной мере. За вашей стороной остаётся лишь вопрос проводки составов от границы Хаконы и транзитные расходы.

— Предварительные договорённости с Хаконой мы уже имеем, — заявил Белинг, опустив одну существенную мелочь, что новая хаконская власть, обосновавшаяся на русских штыках, но тем не менее отнюдь не марионеточная, рассматривает Северную Раконию не только как союзника Новороссии, но и как своего союзника тоже. — Через несколько дней мы заключим с Альтенбергом транспортный договор.

Глава МИДа жестом дал понять, что и не сомневался в успехе решения этого вопроса.

— Могу ли я поинтересоваться конкретными цифрами? — спросил Белинг. — По каким из позиций вы наращиваете поставки?

— Поставки вольфрама и никеля мы готовы увеличить на десять тысяч тонн, — с готовностью ответил Бондарев. — Хрома и бокситов на четырнадцать тысяч тонн, авиадвигателей на шестьсот единиц, полевых радиостанций на три тысячи семьсот единиц, лёгкой артиллерии на восемьсот восемьдесят единиц, грузовых машин на четыреста единиц, хлопка на четыре тысячи тонн, кожи на один и восемь тысяч тонн, локомотивов на двадцать единиц, товарных вагонов на пятьдесят единиц, тротила на тысячу двести тонн, армейской обуви на шесть тысяч пар, химикалий на две тысячи тонн, стрелкового оружия и боеприпасов в два с половиной раза, противопехотных мин в три раза. Кроме того, зная ваше бедственное положение со средствами химической защиты (глава МИДа решил не озвучивать, что практически вся химическая промышленность, кроме нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей, захвачена велгонцами, вследствие чего северо-раконская армия испытывает большие трудности в обеспечении противогазами и резиновыми костюмами), мы готовы единоразово передать вам триста тысяч защитных комплектов. По цене себестоимости.



Александр Валидуда

Отредактировано: 17.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться