На задворках галактики -3

21

Глава 10

Светлоярск. Форт «Защитник-1»

Дочитав последнюю страницу докладной записки о результатах наблюдения за капитаном Уэссом и медицинское заключение о его здоровье, генерал-лейтенант Острецов спрятал прошитые листы в папку и засунул её в выдвижной ящик стола.

— Так дело не пойдёт, — медленно произнёс он, глядя в глаза полковнику Безусову. — По всему выходит, что Уэсса проще поставить к стенке.

— Зачем же так резко, Ростислав Сергеевич? — насторожился Безусов.

— Это я так… в общем, не берите в голову…

Полковник промолчал. Разумеется, он не поверил, что Острецов ляпнул про устранение просто так. Безусов давно убедился, что генерал никогда ничего просто так не говорит.

— Уэсс слишком расчётлив, чтобы делать очевидные ошибки, — между тем сказал Острецов. — Итак, подведём предварительный итог. Капитан не доверяет Эльбер, хотя и питает к ней чувства благодарности и привязанности – это раз. На вербовку не идёт – это два. О неявной вербовке, к сожалению, говорить не приходится – это три. И что там ещё? Уэсс считает, что мы промыли Эльбер мозги – это четыре. Мало того, он даже бесперспективен для использования в столице. Координатора в лицо не знает, все приказы получал через тайники. Разве что, поковырять его память на предмет его подготовки в качестве «стирателя».

Замолчав, Острецов выразительно уставился на полковника. Не знай Безусов генерала достаточно хорошо, он решил бы, что пленного «стирателя» пора списывать.

— Есть одно соображение, Ростислав Сергеевич. Не мытьём, так катаньем, как говорится…

— Я весь внимание.

— Надо устроить Уэссу просмотр фильмов о «подвигах» «серых». О Хаконе, Аргивее… о Вежецкой губернии. Не пропагандистское кино ему показать, а дээспэшное. Про фармакологические накачки солдат штурмбригад, про опыты на людях… Пусть посмотрит. Ему потом надолго будет над чем поразмышлять.

Острецов пару секунд молчал. И бодрым голосом произнёс:

— Замечательно. Так и сделайте.

Светлоярск. Госпиталь Главразведупра

Уэсса сопровождали двое – среднего роста капитан с неприметным лицом и кряжистый унтер с широкими продольными лычками подпрапорщика. Уэсса поразили солдатские кресты Славы на груди унтера, серебряный 3-й степени и серебряный с золотым кантом 2-й степени. Он знал, что такие кресты большая редкость и само их наличие, словно нарочно выставленное унтером напоказ, говорило, что этот «охотник» - противник чрезвычайно опасный. И скорее всего подпрапорщик выставил напоказ свои награды неспроста, видимо, таким образом тот, кто затеял намеченное мероприятие, хотел показать Уэссу, что ему лучше не делать глупостей. Может быть это и к месту; мысли о побеге Херберта не оставляли. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что будь он даже полностью здоров, вероятность победить конвоиров – минимальна. Особенно, когда не знаешь какие ловушки тебе уготованы как внутри госпиталя, так и вне его стен. И какими силами прикрывают конвоиров. Очень кстати вспомнилось давешнее противостояние с Эльбер, когда неожиданно обнаружил себя некто третий, которого Херберт заранее не смог засечь.

Его провели по узкому коридору к обычной покрашенной в белое двери без надписей и табличек. За дверью оказалась небольшая глухая комнатка без окон. Широкий стол у стены, на нём кинопроектор с заряженной бабиной. Ещё один стол размещался сразу у входа. Стульев здесь было всего три, два по разным углам и один у пустого стола.

— Вам сюда, — показал рукой капитан и когда Уэсс занял предложенный стул, закрыл дверной замок на ключ.

Унтер уселся в ближнем углу и бесцеремонно уставился на Херберта. Капитан-«охотник», тем временем, отошёл к проектору и поставил свой стул сбоку от стола, чтобы иметь возможность и протянуть руку к аппарату, и не терять пленного из виду.

— Мне поручено показать вам несколько фильмов, — сообщил офицер. — А также ответить на некоторые вопросы, если вы захотите их задать.

— Надолго эта комедия? — равнодушно спросил Уэсс.

— Примерно на два с половиной часа. Так что, наберитесь-ка терпения, неприятное зрелище я гарантирую.

Уэссу захотелось сострить, но он сдержался.

Русский капитан включил проектор и щёлкнул один из выключателей на стене. В люстре потухла яркая лампочка, теперь светила лишь тусклая двадцативатная.

На белой матовой стене начались первые кадры первого фильма. Никакой музыки, как ожидал было Уэсс, только стрёкот аппарата и хорошо поставленный голос диктора, читавшего закадровый текст. Голос доносился из динамика, привинченного прямо на стену.

Первый фильм, как сообщили титры, предназначался для служебного пользования военнослужащих Главразведупра, войсковых отделов контрразведки и командных кадров полевых войск. Начало фильма было смонтировано из съёмок фронтовых кинооператоров. Эпизод за эпизодом показывались атаки велгонской штурмпехоты. Уэсса, как опытного офицера-окопника, съёмки проняли до самых печёнок. Атаки выглядели жутковато: штурмпехота проявляла просто запредельную выносливость и живучесть. Естественно, в действиях штурмовиков не последнюю роль играла их броня, но Уэсс знал, что эти солдаты хорошо обучены и их бросали в бой, когда решалась судьба битвы. Напрямую сталкиваться с ними Херберту прежде не приходилось, штурмовики всегда держались отдельно от линейных частей. И когда они вступали в дело, успех чаще всего был гарантирован.

А сейчас, наблюдая длинные отрывки заснятых боёв со стороны врага, Уэсс почувствовал растерянность. То что он видел, не вписывалось ни в какие рамки здравого смысла. Штурмпехота пёрла напролом, солдаты получали ранения, но оставались в строю. Даже когда им отрывало конечности, они словно не живые люди, а механизмы, продолжали атаковать пока не истекут кровью. Сравнение с механизмами Уэссу показалось наиболее точным. Он не мог понять, отчего штурмовики поголовно не чувствуют боль и дерутся как заведённые, да к тому же с такими ранами, от каких у нормального солдата давно бы наступили или смерть или болевой шок. И ведь действительно поголовно! Весь боевой опыт Уэсса начал бунтовать. Доселе он не сталкивался со столь массовым проявлением ража. Да и не может раж быть массовым, бойцов способных войти в это особое состояние психики всегда было гораздо меньше чем обычных солдат.