На задворках галактики -3

24

Глава 13

Тоннели

Мрак царил здесь столетиями.

В старые времена – задолго до лютой войны с чужаками, когда Темискиру ещё только обживали колонисты, глубоко под морским дном пролегли первые, соединившие все материки, тоннели. Со временем тоннелей стало куда больше, немало их было проложено и под самими материками – в толще пород литосферных плит. Но прошли века, давно заволоклась призрачной дымкой острота памяти о древней Войне и последовавшей за ней Катастрофе, на теле планеты появились колоссальные по территории Пустоши и выжившие темискирцы долго обустраивались на чистых землях. Менялись поколения, память о былом постепенно истаивала и перерождалась в разряд устных преданий. Правда, многое сохранилось в архивах, но всё больше как описательные сведенья. И некому стало поддерживать работоспособность захороненных в недоступных Пустошах древних творений рук человеческих – того немногого, что осталось после разрушительных войн и катаклизмов.

Однако строили древние на совесть. Полковник Морошников в этом убедился, когда, наконец, удалось вдохнуть жизнь в транспортный портал. Конечно, сохранилось далеко не всё, безжалостное время не имеет свойства щадить. Но то, что оказалось до поры неподвластно времени, оживил Оракул. Портал вновь заработал, как и многие столетия назад. В тоннели устремилась первая партия разведчиков и отбирать их пришлось по жребию – слишком многие бойцы оказались охочими.

Ещё когда транспортный портал был только-только обнаружен и началось его исследование, полковник пытался себе представить древние средства передвижения, что в далёкие времена перевозили по тоннелям пассажиров и грузы. И неизменно его воображение рисовало нечто отдалённо напоминающее локомотивы, тащившие за собою вагоны. Однако в тоннелях отсутствовали рельсы, да и сами тоннели – правильного круглого сечения, имели совершенно иной принцип действия, нежели привычный Морошникову. Через равные промежутки, соответствовавшие примерно четырёмстам шагам, тоннели разделяли кольца из светло-зеленоватого композитного материала, помещавшиеся на основании более широких и массивных колец из бетонита, что выполняли, по-видимому, роль силового каркаса. При пробной активации через пульт диспетчерской, кольца из композита принимались мерцать, затем появлялся малоразличимый ухом гул и вскоре начиналось перемигивание, чем-то похожее на иллюминацию лампочек, что вывешивают во время праздников в городах, если, конечно, уподобить лампочки кольцам. А когда дошла очередь до депо, где хранились старинные средства передвижения, полковник, как и многие его бойцы, испытал сильное удивление. «Вагонетки» оказались капсулами с зализанными очертаниями – приземистые, герметичные и без смотровых окошек. Внешние признаки движителей отсутствовали напрочь – ни тебе колёс, ни гусениц, ни винтов с крылышками. Прямо как снаряд какой-то. В принципе, капсулы и были снарядами, запускались они и вручную, и из диспетчерской, а заданный им импульс поддерживали кольца, структурировавшие направленность безынерционного поля и заодно генерировавшие его; плотность же самого поля задавалась посредством пульта оператором-диспетчером.

К великой радости оказавшихся в подземельях на краю света бойцов, две трети капсул проявили признаки жизни. В своё время их законсервировали по всем правилам и вот по прошествию столетий они вновь встали в строй и были готовы принять первых пассажиров.

…Одну за другой, Морошников подхватывал и оттаскивал к быстро росшей груде тяжеленные каменюки, которым, казалось, никогда не будет конца. От собственной тяжести камни норовили выскользнуть из судорожно сжатых пальцев, но от выскальзывания спасали грубые матерчатые рукавицы. Бойцы усердно долбили породу кирками и ломами и выгребали мелкое каменное крошево лопатами, благо инструмента с собою было взято вдосталь. Наблюдая солдатский запал, не устоял и Морошников; он разбирал завал наравне со всеми, прислушиваясь к шуткам и подначиваниям, что витали между бойцами.

Пробное путешествие по тоннелю окончилось тупиком. Позади осталась развилка, разделявшая тоннель на два пути; Морошников, ни секунды не колеблясь, выбрал левое направление. И похоже, прогадал. Впрочем, прогадал или нет, пока определённо сказать было нельзя. Отряд не успел далеко отъехать от развилки; без малого треть часа с головокружительной скоростью, недоступной привычным поездам, капсула неслась сквозь тьму, прореженную тусклым миганием колец. И упёрлась в тупик. Это ещё хорошо, что встроенная в капсулу система контроля загодя стала гасить скорость дабы не допустить аварии. Не-то влепились бы в завал и тогда капсулу вместе с пассажирами смяло бы так, что потом ни одного целого тела не выковырять.

По прошествию трёх часов, наконец, удалось добраться до породы, спрессованной поистине чудовищной силой. Прогрызать породу ломами и кирками можно было бы хоть целую вечность. Вечности, естественно, в запасе не было. Морошников приказал заложить аммонитовые шашки.

— Диспетчерская вызывает, господин полковник, — доложил боец, отошедший при закладке взрывчатки подальше - к капсуле, где и услыхал сигнал вызова.

Скорым шагом Морошников добрался к капсуле и прошёл в «рубку машиниста», как он про себя называл кабинку с пультами управления. Здесь монотонно и громко попискивал сигнал вызова, так попискивал, что его аж снаружи было слышно (громкость полковник специально вывел на всю мощь), звуковые трели сопровождало мигание красной подсветки пульта связи.

— Морошников, слушаю, — вдавил он кнопку.

— Да вот, Игорь Владимирович, хочу выяснить, как у вас там дела идут, — поинтересовался Оракул.

— Заложили шашки. Думаю после подрыва посмотреть, стоит ли долбить дальше.

— Вы у меня высвечиваетесь не так далеко от кольца. Если это просто завал, то как разгребёте его, обязательно осмотрите кольцо. Очень внимательно осмотрите. Штука в том, что я просто не знаю, как поведёт себя поле, если в его напряжённости появится «прореха».