На задворках вечности. Часть I. Рождение богов

Font size: - +

Глава 23

Глава 23

Чёрный, острый, как миллиарды раздробленных осколков стекла, песок неровными барханами укрывал ссыльную планету ЕН-32. Там, где не было зыбучих безжизненных морей, сверкали своими иглами невысокие хребты гор, подножья их крошились потрескавшимся камнем, устилали равнины толстым слоем гальки, мешая прорасти даже самому стойкому зерну. Каменные водопады с каждым обвалом и сезонными селями вливались в и без того мельчающие водоёмы, загрязняя воду, постепенно превращая небольшую планету в пустынный край. ЕН-32, носившая когда-то название Небесные сады, иссыхала из года в год, не имея уже ничего общего со своим старым именем. Вода и суша неизменно сражались за первенство. Суша наступала, вытесняла другую стихию. Исчезали реки, уходили в землю необъятные озёра, пропадали моря, медленно и неотвратимо отступали океаны, пока не остался лишь один из них, уже прорезавшийся у побережья сотнями островков, готовыми в любой момент слиться с материком.

Ссыльная планета мигала из космоса мутным голубым пятном, как одноглазое чёрное чудовище, неприветливо встречая очередной корабль с преступниками. Тех ссаживали неподалёку от заселённой зоны, выделяли немного провизии, едва на пару месяцев, давали одежду, что-то из лекарств, какие-то инструменты, материалы, и улетали. Навсегда. Осуждённые оставались одни. Те жалкие ресурсы, что им достались, предназначались на первое время, для постройки жилья и пропитания, пока каждый из преступников не находил себе заработок. В этом выбор был невелик. На ЕН-32 добывали редкие алмазы, самоцветы, мыли золото. Раз в месяц прилетали республиканские миссии: обменивали добычу на продовольствие, лекарства, одежду...

Охраны и войск на планете не было уже очень давно. ЕН-32 пестрила анархией группировок, державших в своей власти лучшие рудники. В верхах правили разросшиеся в кланы потомки поверженного режима. Меж ними не утихали стычки, всё время лилась кровь. Любой отрезок плодородной суши, богатых залежей, пресных водоёмов принадлежал им, как и каждый рабочий, проживающий на этих территориях. Так что, оказавшись на планете, преступники вмиг лишались даже тех скудных припасов, что им оставляли конвоиры. Пленников наспех делили между собой представители кланов. Иногда, не сойдясь в интересах из-за сильного раба или красивой женщины, доходило до резни, в которой практически всегда гибли сами «предметы» спора. Тех же, кто чудом переживал делёж, определяли в уже сложившиеся касты. Чаще всего преступники попадали в ад рудников, где и оставались до самой смерти.

Раскинувшая свои щупальца вдоль всех берегов океана анархия крепла с каждым новым поколением, укореняясь, взращивая жестокость, насилие, выискивая пути контрабанды, приторговывая с ближайшими республиканскими заставами, получая лучший кусок, оружие, возможности и всё сильнее затягивая узел рабства, распуская нити вседозволенности. Каторжники сотнями умирали в шахтах, пеклись под раскалённым солнцем, как подкошенные, падали от инфекций и болезней. Их женщины, женщины, а не жёны, прислуживали верхушке, продавались за грош, мыли золото, сами строили дома, рожали и почти сразу же хоронили детей. Их недолговечная красота увядала быстрее цветов, высушенная ветрами, измотанная страхом, пустыми надеждами, одиночеством...

…Он не знал свою мать молодой. Казалось, она всегда была такой: сутулой, печальной седой женщиной, отдавшей земле троих своих детей, отвоевав у смерти лишь его, последнего. Эн-уру-гал не понимал, почему ему удалось выжить. Зачем? Он долго и безнадёжно болел, затухал на глазах матери, а та, растрачивая всю себя, недоедая, стелясь под любого богача, старея, меняя в тяжёлом труде год жизни на день, любыми путями доставала ему лекарство, еду. Постепенно Эн, как его называла мать, начинал крепнуть, болезнь отступала, покидала тело ребёнка. Поборов недуг, выжив, Эн-уру-гал столкнулся с реальностью своего мира. Именно тогда он впервые пожалел, что не умер, ещё будучи в забвении болезни. Отвоёванное для него будущее оказалось преисподней, а он в ней – главным грешником.

Да, планетой правили потомки поверженного режима: правнуки и внуки павших военачальников, ветви старых домов знати, заевшаяся элита Империи, но среди них не нашлось места самой семье Императора. Все обитатели ЕН-32 делились на касты, и лишь одно объединяло раба и господина – ненависть. Потомки бывших подданных истово и люто ненавидели потомков того, по чьей вине все они оказались на этой проклятой солнцем земле. И хоть вина Императора была велика, она не была нераздельной. Но, не сговариваясь, кланы забыли про свой давний взнос. Впредь, лишь семья Эн-уру-гала несла ответственность за случившееся. Их не убили, намеренно оставляя в живых, клеймя каждое поколение, издеваясь, пороча. И с первого своего сознательного дня Эн знал, что живёт в мире, где самый ничтожный раб оставался выше последнего законного наследника великой Империи, выше него.

 Своего отца, сына убитого Императора, Эн-уру-гал практически не видел. Тот вначале прислуживал их владельцу, но прогневив господина, попал на рудники. Знающие об этом миссии Республики ничего не предприняли, закрыли глаза, как закрывали их тысячи раз, ослеплённые блеском дармовых самоцветов. Оказавшись в шахтах, Нер-мал протянул не больше сорока лет. Умер наследник в забое и его труп, пока не стал разлагаться, ещё несколько дней провалялся под землёй. И лишь когда из-за вони взбунтовались остальные рабы, Эн-уру-галу и матери разрешили забрать тело. Они хоронили его рядом со своим домом, под свист и смешки собравшейся толпы, долго, с трудом выбивая в каменистой почве каждый сантиметр. Хоронили, чтобы утром найти уже осквернённую могилу. Эн-уру-гал помнил тот тихий вздох матери, когда она, встав с зарёй, вышла на порог, споткнувшись об голову мужа. Выбежав, он увидел лишившуюся чувств женщину и порубленное на куски тело отца. В это мгновение последний наследник навсегда простился с детством. Что-то в нём затихло, онемело. Рядом с домом вертелись соседские мальчишки, смеялись, бросали в того камни. Эн молча собрал ошмётки тела, отнёс в дом мать, вернулся. Не проронив ни звука, он облил куски маслом, поджёг. Ругань не утихала. Не знающие отпора мальчишки подошли ближе. Кто-то спустил штаны, направляя струю то в костёр, то на стоящего подле него парня. Все дружно рассмеялись. Эн-уру-гал покосился на ближайшего из них, не понимая, как его руки оказались у того на шивороте. Через секунду он уже держал оравшего во всё горло соседа, с силой вдавливая его лицо в разгоревшийся костёр. Отбросив парня, Эн оглянулся, готовый ко всему, но дети более не смеялись. Медленно те жались назад, не отрывая перепуганных взглядов от неистовых, горящих ненавистью глаз наследника. Стоило сорваться с места одному, как остальные кинулись вслед, бросая обожжённого товарища.



Галина Раздельная

Edited: 04.03.2018

Add to Library


Complain