Начало 21 века, книга 1.

Часть 2, Глава 1

1

«А вы, когда-нибудь любили?

Сам вопрос не несёт никакой смысловой нагрузки, нагрузку придаёт слово «любили». Само слово является метафорой, мол «любовь» – слово, скрытая загадка, никто не знает, что это такое, но используют в подходящий момент. Такое слово использовала я, в мыслях часто искала ответ на вопрос: что такое любовь? Но любой ваш ответ будет правильным, так как не правильно задан вопрос. Нужно задать так: существует ли любовь? Ели да, то в каких формах и как проявляется…»

– Ты меня слышишь? – Помахала Нина перед глазами Дианы. – Я говорю, вы с Аланом теперь не разлей вода.

– Ах, да, да он сильно изменился. – Будто проснулась Диана.

– Теперь он только с тобой, редко с друзьями, слушай, а ты не задумывалась, что это затишье перед бурей. – Они смотрели на развалившуюся улыбку Алана. 

– Просто, я не понимаю твоих метафор…

– Я говорю, вдруг это обман какой-то или ты его игрушка, прости конечно. – Нина говорила без чувств всё по факту.

– А ты видела его таким когда-либо? Видишь, как он меняется.

– Люси тоже замечала, якобы, изменения, но оказалось нет! Это вроде хамелеона, переодевается под цвет каждой девушки, делая вид: всё хорошо, я люблю, я хороший.

– Да, что ты знаешь о любви? – Усмехнулась Диана. – У тебя и парней… ты хотя бы раз была в отношениях?

– А разве что бы любить нужны отношения? – Уходила Нина, оставив Диану наедине со своими мыслями.

Права Нина, всегда права, её интуиция никогда не подводила. Вечные упрёки Дианы на счёт парней гнетёт воспоминания с Расселом. Разве нужны отношения, чтобы любить? Молодец Нина, вот правильный вопрос. «Человек распознаёт любовь, считая её чувством, а что должны чувствовать? По мне так толчок в сердце весьма подойдёт, толчок заставит человека делать разные поступки, порой, сумасшедшие вовсе».

Сидя на любимом подоконнике, Нина выкурила две сигареты одна, разве, можно назвать это дружбой? Мелькнула Диана пучком закатного света на долю секунды и скрылась в тени месяца. О, как ваши «отношения» затмевают дружбу, а это, на минуту, самое древнее чувство, появившееся задолго до ваших «отношений». «Курение всегда успокаивает, не надо пробовать эту пагубную привычку или брать всерьёз мои слова, просто, это факт, а факты требуют уважения». Успокоение хотела Нина, кроме сигарет этого никто бы не доставил.

Урок алгебры начался без Рассела, он единственный из всего класса не приходил неделю в школу. Елена Юрьевна много раз звонила его маме, выяснить почему ребёнок не ходит в школу. Ответ мамы: «Извините, я поговорю с ним, так как он при мне уходит каждый раз в школу» дал больше вопросов, чем твердого ответа. Он всю неделю ходит на красную заброшку, сидя на третьем полуразрушенном этаже. Синие отёки на лице до сих пор красуются на виду. Мама спрашивала откуда это, но Рассел отмахнулся одним: «Я упал!».

Учитель дал всем 20-ти минутную самостоятельную работу, чтоб проверить знания детей за все праздники, каникулы… ах, да! Новый год прошёл, оставив впечатление, каникулы прошли, пролетели пулей и начинается второе полугодие. Не занималась Диана каникулы, не ходила к Эдду, была с Аланом. Грозя ученикам: «Отберу и поставлю два! Если будите списывать!», учитель прыгал взглядом на каждого ученика в классе. Вечно не слушаются, ведь каникулы даны в качестве отдыха, не ради учёбы, но что поделать? Такова школьная программа, никуда не скрыться. Лица, сидящих в классе, сменялись на первом же уроке с ясных, радостных на злые, уставшие. Сдали подписанные листочки на стол учителю.

– Это что! Алан я тебе два поставлю за такую работу! – Смотрел учитель, потирая уставшие глаза, на совершенно пустой лист Алана. – Вот твои знания, и ты такой же пустой! Я разберусь с этим, мне надоело от тебя всё это, не учишься вообще.

Молча Алан сел, разговаривая с Куртом, смеясь. Смотрела Диана, облокотившись на руку, мотая головой в пустые стены. Злобный урок продолжался, моментами посвящался руганью учителя в сторону Алана, уставшие дети мечтали о звонке, а впереди ещё 6 уроков.

На перемене класс освободился, остался Алан, снова. На этот раз пришла улыбающаяся Елена Юрьевна. Возгласы обоих учителей полетели на Алана коршунами, перекрикивала каждого Елена Юрьевна со своим: «Я тебя спрашиваю!». Уйдя из кабинета улыбки и не было следа. Алан вышел с безразличной рожей, как бесило это Диану.

– Сколько можно, Алан? – Спросила она. – Тебя вечно оставляют именно на Алгебре, не на истории, не на химии, не на русском, а на Алгебре.

– И чё? Чё я поделаю, может это не мой предмет.

Смотреть в бесстыжие глаза становилось невозможным, назло улыбался, списывая произошедшее шуткой. Хотела ударить его, такое красивое личико, но не могла.

– Ты неблагодарный, высокомерный, лентяй. – Через силу выговаривала Диана.

– Какие мы злые… – Посмеивался Алан, тянул руки к девушке.

– Не-а, просто, мне надоело всё это, твоё отношение и я сейчас не про учёбу говорю. Да, я знаю, что ты сейчас только со мной, редко с друзьями, кто бы меня не спросил я отвечаю: у нас всё хорошо! А где-хорошо-то? Где ты пропадаешь мысленно, с кем? Мне надоело твоё безразличие ко всему. – Она потупила глаза на пол, Алан лез успокаивать. – Не надо! Нет, уйди, пожалуйста.