Начало. Треш.

13

   Если уж не везет, то с самого утра  и по полной программе. Почему-то будил меня сегодня брательник. Мой уставший, невыспавшийся мозг долго не мог понять, о чем он мне говорит и что от меня хочет.

- Светка, просыпайся. Ну же! Тебе поменяли инспектора. Эта тетка не собирается тебя будить. Проспишь и загремишь в тюрягу. Светка!

  Напоминание о тюрьме заставило меня моментально открыть глаза, чтобы посмотреть на часы. Б@@@ь, три минуты до выхода! Натягивая джинсы, я глазами искала куда вчера бросила носки, но так и не найдя, решила обойтись без них, натянув кроссовки так, на босые ступни. Несмотря на то, что на улице холодно и снег, замерзнуть я не боялась. Пешком-то мне по сугробам не идти, а ехать с комфортом в машине с мигалками. Схватив толстовку, тут же скривилась, почувствовав исходящий от нее въедливый запах лекарств. Еще один взгляд на часы и понимаю, что времени на поиски другой одежды нет, поэтому надеваю то, что есть. Бросив в сумку расческу, вышла в коридор, где вместо мента к которому привыкла за этот месяц, увидела непонятную, полную тетку в форме, внимательно всматривающуюся в циферблат часов на своей руке. Это она что, специально меня не будила, а вместо этого следила за временем, чтобы зафиксировать последнее нарушение и отправить за решетку? Похоже на то. Вот же тварь! С трудом сдержавшись, чтобы не высказать вслух все, что я думаю об этой дамочке, сквозь сцепленные зубы поинтересовалась.

- Вы кто такая и где сержант Волошин?

   Судя по брезгливо скривившимся губам, как только наши взгляды с неизвестной столкнулись, наша антипатия была взаимной.

- Волошин переведен в другой отдел. Он больше не будет с тобой возиться. Я твой новый инспектор, младший сержант Кузнецова Маргарита Семеновна. Будешь обращаться ко мне по имени-отчеству. А теперь, быстро на выход. Мы из-за тебя и так опаздываем.

   Чуть ли не чеканя шаг, мой новый конвоир пошла вперед, всем своим видом демонстрируя пренебрежение, которое она испытывала по отношению ко мне. Ну и ладно. Не больно-то и надо. Хмыкнув,  прихватила свою зимнюю куртку и последовала за ней.

  Не успела машина отъехать от моего дома, как почти сразу же я опять заснула, а проснулась только тогда, когда почувствовала, что мы больше не движемся, да и то, по-видимому, не сразу. Так, с этим надо что-то делать. Например, дать себе сегодня возможность нормально выспаться. Но об этом я подумаю уже вечером, сейчас же, выглянув в окно, увидела давно поржавевшую металлическую арку и въездные ворота черного входа в «Домашний очаг». А еще огромные сугробы. Это, что, новая инспекторша хочет, чтобы я шла пешком до входа? Ей облом подъехать? Самой же придется со мной идти, чтобы зафиксировать чип. Недовольным взглядом рассматривая узкую тропинку которую успел уже, с утра пораньше, проложить идущий на работу обслуживающий персонал дома престарелых  и белый блестящий снег, я сразу же вспомнила, что обула кроссовки на голую ногу. И как мне прикажете добираться до центрального входа?  

  Представив, как в обувь набивается холодный снег, и всю ту гамму «приятных» ощущений, которые за этим последуют, довольно вежливо, как для меня, спросила:

- А чего мы тут стоим, а не подъехали к центральному входу?

  Судя по ехидной улыбке, мелькнувшей на губах младшего сержанта, женщина прекрасно поняла мои затруднения, вот только ей было на них наплевать. Мало того, судя по ее довольному виду, она уже заранее получала удовольствие оттого, что удалось сделать мне гадость. Внимательно присмотревшись к лицу инспектора, я попыталась вспомнить, а не могли мы с ней сталкиваться ранее. Ведь не с пустого же места, она на меня взъелась? Но нет, я точно ее видела впервые.

- Потому что нечего устраивать шоу, демонстрируя законопослушным гражданам свой уголовный статус. Нашла чем гордиться. Лучше бы поблагодарила за то, что веду в обход и на тебя не пялятся все кому не лень, как на прокаженную. Постыдилась бы.

   Удивленно приподняв бровь я в полном недоумении, уставилась на странную полицейскую. Она мне что, хочет привить комплекс неполноценности? Похоже на то. Вот только еще от ментов я морали не выслушивала. Хотя вру, от них слышала целую обличительную речь, когда меня пытались заставить принять на себя вину в избиении двух несчастных мальчиков, которые вроде как мимо меня проходили, любуясь цветочками (ага, среди зимы) и, главное, никого не трогали. А вот я, вся такая-сякая, нехорошая, на них, горемычных, из-за угла напала и чуть не прибила. Вот же я хулиганка. Возможно, именно потому, что зерно истины в их словах было, у тех полицейских и не вышло, ни надавить меня, ни заставить плясать под их дудку. Уже скучаю по Волошину. Он мне хоть с утра и устраивал во время побудки холодный душ, но зато потом не доставал ни нравоучениями, ни вот такими приколами. А тут на тебе, приставили ко мне еще одного доморощенного психоаналитика. Как будто мало Варшавского, с его психоанализом моего поведения в течение недели. А ведь мне это еще сегодня предстоит. Тяжело вздохнув, я, пожав плечами, поинтересовалась.

- А ничего, что все уже в течение месяца знают о моем, так сказать, статусе?

  Не найдясь с ответом, Кузнецова, недовольно поджала свои тонкие губы и, окинув меня злым взглядом, бросила резкое.

- Выходи из машины.

  Ну что же, делать нечего. Открыв дверцу, я опустила ноги в сугроб. Как и предполагала, снег тут же забился в кроссовки. Зябко поежившись, я назло инспекторше с силой хлопнула дверцей машины, так чтобы окна задрожали. В ответ на мои действия,  еще не столь давно светившаяся довольством физиономия, тут же сморщилась как сушеный чернослив. С трудом удержавшись, чтобы криво не усмехнуться, я поспешила за шагающей как солдафон, полицейской. Хорошо хоть она болтать прекратила. Стоять по колено в снегу и слушать чьи-либо разглагольствования на отвлеченные темы, мне совсем не хотелось.