Надежда Габриэля Ролена

Глава 9. О том, как страшно потерять того, кого едва успел обрести

Я не могла не думать о том, что после произошедшего наши с Гейбом взаимоотношения претерпят определённые изменения. Но наивно полагала, что они будут в лучшую сторону. По факту же всё оказалось совсем не так.

Утро четверга, когда меня лишили, ставшей уже практически традицией, утренней летучки, ещё можно было отнести к случайностям. Но позже он даже не попросил кофе, будто не желая контактировать со мной больше необходимого, что наводило на определённые размышления.

Конечно, меня не третировали, не придирались по пустякам и не гоняли по мелочам, но вот такое поведение тоже порядком раздражало. В конце концов, дождавшись законных шести часов, я отправилась в кабинет сама, вроде бы сказать до свидания, но, по факту, с более чем прямым вопросом — не нужно ли остаться. На что демон не менее прямо сообщил об отсутствии необходимости и попрощался до пятницы.

Такой поступок существенно поколебал моё к нему уважение. В самом деле, складывалось впечатление, что это был не взрослый мужчина, а какой-то сопливый подросток, переспавший со случайной девицей и теперь не знающий, как от неё отвязаться. Будто его кто-то собирался принуждать к продолжению, право слово.

Спускаясь со ступенек офиса к машине Аскура, я с искривляющей губы ядовитой улыбкой подумала: «Инкуб, тоже мне»…

Нарцисс, кстати, тоже преподносил сюрпризы. Нет, допрос мне всё-таки устроили в тот же четверг, по дороге домой. Но было прекрасно заметно, что сам Аск находится мыслями очень далеко, а вызвать его на ответную откровенность не удалось, как бы я не старалась. Даже борщом, которого как раз осталось буквально на одну порцию, он не соблазнился, снова со свистом стартовав с места, едва захлопнулась дверь автомобиля.

К счастью, во всём этом разочаровании у меня был разгоняющий тучи лучик, а то и целое личное солнце — Лисёнок.

Сумасшедший мальчишка, о чём я ему честно сообщила, к обещанию нарисовать картину отнёсся чересчур серьёзно и опять бодрствовал и часть ночи, и целый день, но практически довёл до ума основную часть композиции, ради которой всё затевалось. А в пятницу добил её до конца, презентовав мне с мордашкой полной торжественной солидности, сквозь которую нет-нет, да проглядывал жгучий интерес — понравилось или нет.

— А подпись где? — выдержав паузу, в течение которой откровенно любовалась получившимся, поинтересовалась я.

— Подпись? — Вайс перевёл растерянный взгляд на картину, а затем обратно на меня. — Но… ты же подарить хотела, да?

— И что? Подписывай, давай. Я же говорила, станешь знаменитым художником, за твои картины драться будут. Должно быть доказательство, что это ты рисовал. Писал, то есть.

Мальчишка послушно поставил автограф в углу, параллельно продемонстрировав покрасневшие кончики ушей.

— Ну, другое дело же! Всё, пусть сохнет, идём ужинать.

После ужина был диван и очередной фильм. А Лисёнок, решивший, что на этот раз его очередь валяться, вытянулся и водрузил лохматую макушку мне на колени. Впрочем, против я ничего не имела и с удовольствием перебирала пушистые пряди, поглядывая на экран.

Разум, тем временем, в просмотре не участвовал, почти полностью сосредоточившись на завтрашнем дне. Между теми моментами, когда Гейб практиковал игнорирование, он всё же нашёл время сообщить, что заедет в одиннадцать и отвезёт меня к знакомому, который будет заниматься снятием метки, а потом вернёт, если всё закончится успешно. И вот это самое «если» больше всего смущало.

Конечно, после Ролен сказал, что вовсе не это имел в виду и стоять там должно слово «когда». Только своеобразно устроенный женский мозг уже запустил «программу мясорубки», превращающую мысли в фарш и мешающую думать здраво. Учитывать расклад, при котором что-то могло пойти не так не хотелось, но было нужно.

Но не хотелось.

Но нужно…

Лис завозился, возвращая меня в реальность, перевернулся набок, а после и вовсе сел, нажимая кнопку паузы. И уставился странно расфокусированным взглядом жёлтых глаз в приоткрытое на проветривание окно.

— Что? — посмотрев в том же направлении, но не увидев ничего, кроме листвы и постепенно темнеющего неба в её просветах, уточнила я.

— Надо пробежаться.

К тому, что он периодически совершает променад по местности в лисьем облике, я уже почти привыкла, но обычно он предпочитал планировать всё заранее, а не решать вот так, с бухты-барахты. А делал это и вовсе, почти по ночам, когда риск нарваться на праздно шатающихся куда меньше.

— Сейчас?

— Да.

Я полюбовалась на непривычно серьёзного Лисёнка, приметила мелко подрагивающие, словно пытающиеся уловить что-то, ноздри, растянувшийся в нить зрачок… и поняла, что не хочу его отпускать. Зовите это интуицией, предчувствием или чёрт знает, как ещё, но впервые в жизни захотелось повиснуть на чьей-то шее и попросить остаться.

Я с досадой тряхнула головой, отгоняя глупую идею. Размякла, Смирнова, как амёба размякла. Привыкла за неполный месяц, что рядом постоянно кто-то находится и совершенно разучилась быть одна.

— Надолго?

Вайс тоже мотнул головой, отрицательно:

— Часик буквально. Забегу к тебе, если не будешь спать, хорошо?

Подтвердив, что спать не буду точно, а дождусь его (у нас ещё фильм недосмотренный, между прочим, а сама я предпочту включить какое-нибудь фэнтези, вместо подсунутой им комедии). Я проводила мальчишку до двери и вернулась, завалившись обратно на диван и подхватив успевший свалиться на пол пульт.