Надежда Короны: найти единственную

Размер шрифта: - +

13_2

***

На прогулку следующим утром выехали в двух каретах: принц, Суземский и фрейлина, выделенная принцессе, – в одной, принцесса Тойво и несколько послов во главе с родственником короля Юзеппи – в другой. Вокруг плотной стеной – гарды верхом.

Ехали по городу неспешно, останавливались возле достопримечательностей. Принц мог бы рассказать много интересного, но с каждой остановкой, проведенной в молчании  у окошка кареты, становился всё злее, – послы свою принцессу не выпускали.

- Реджи, чего ты хмуришься? – весело спросил Суземский, когда они очередной раз остановились, теперь уже у фонтанов.

- Я не хмурюсь. Мне не положено по должности, - буркнул не радостно.

- Не дают тебе твою принцессу? – посмеивался дальше советник.

Дамиан глянул тяжело. А Зорий округлил глаза и наклонился доверительно:

- Ты уже большой мальчик, можешь брать, что хочешь, не спрашивая ничьего дозволенья. Ты – принц, ваше высочие!   

Дамиану хотелось ответить чем-то едким, но он только развернулся и прошагал к остановившейся позади карете принцессе Тойво. Резко открыл дверцу и, как только глаза привыкли к полумраку, приветливо улыбнулся и сказал:

- О, моя высокая гостья! Вы сидите в глубине кареты, не у окна. Вам же ничего не видно. Прошу вас! – и протянул руку, предлагая принцессе выйти. Та, не долго думая, взялась за предложенную руку и шагнула к солнцу.

- Не смею противиться господину этих земель! – вежливо склонила голову. За ней недовольно морщась, стали выбираться послы. Подумал: «Если я ей предложу уехать обратно к папочке, она тоже не будет возражать?», но говорить не стал, решив, что главное он услышал. Послы будут морщиться, может и возмущаться или негодовать, хотя вряд ли вслух, но если он что-то предложит принцессе, никто не посмеет ему перечить.

Дальше прогулка прошла веселее. И не столько с точки зрения развлечений, сколько с позиций общения. Хотя разговором это было трудно назвать, скорее монолог вежливого хозяина. В ответ принцесса лишь изредка задавала вопросы и скупо двигала глазами, и почти совсем не двигала головой.

Дамиан показывал несколько великолепных дворцов, фонтаны, парки. Рассказывал об их владельцах, истории, интересных фактах. Послы плотно окружали принцессу, но принцу не мешали, сами с интересом слушая его рассказы.
Помня о желании девушки «смотреть на больных», привёз к зелёному крылу Академии, имевшему отдельный вход.

Правда послы зароптали и воспротивились тому, чтобы принцесса Тойво заходила надолго в помещения, поэтому прогулка свелась в основном к короткому пешему путешествию вдоль окон келий, где лежали больные, да рассказу дежурного лекаря о методах лечения больных. Послы дружно строили неодобрительные гримасы, и относилось ли это неодобрение к методам лечения, исключающим любой шаманизм, или к своеволию и излишнему любопытству принцессы, было не понять. А она как раз  стала задавать вопросы, лишь единожды упомянув, что у них на родине лечат совсем по-другому.    

- Как больные попадают к лекарям? Чем их лечат? И где берут лекарства простые горожане, если заболеют? Что такое аптека?

Видимо, медицина удивила и заинтересовала приезжую принцессу больше всего. И это была хоть какая-то информация для выстраивания дальнейшего общения.

Однако, когда кортеж в очередной раз остановился, а Дамиан повел гостью к великолепному зданию, рассказывая, что это театр, послы заволновались. Они всё больше переполнялись негодованием,  слушая рассказ принца о том, что на сцене наравне с мужчинами выступают и женщины – танцовщицы и оперные певицы.  

Один из послов стал громко возмущаться:

- Куда смотрят мужья этих жён! Пороть плетьми и запереть в подвале таких негодных женщин!

Дамин от удивления приподнял бровь:

- Позвольте, любезнейший. Но эти женщины часто не замужем, они свободны. И у нас не принято пороть женщин. Это… - он даже не мог найти слов, - это низко, обижать женщину!

- А вы не обижайте её, вы её воспитывайте! Таким жёнкам плеть – лучший воспитатель!

Сцена получалась безобразная, и Дамиан, не ожидавший подобного, на секунду растерялся. Но взглянув на Суземского, ехидно улыбавшегося в сторонке и играющего бровями, перехватил инициативу и властно стал выговаривать:

- Любезнейший! Возможно, у вас на родине и принято столь безобразное отношение к женщинам, ущемление их прав и свобод, но у нас быть талантливой танцовщицей или певицей ни чуть не постыдно. Любой скажет, что женщины не менее талантливы, чем мужчины, и если им под силу создавать красоту на радость людям, то никому не позволено становиться им поперек дороги!

А затем, сменив выражение лица на более доброжелательное, мягко спросил принцессу, неподвижным изваянием стоявшую всё это время и слепо глядящую на здание театра:

- Хотели бы, ваше высочие, посетить представление в театре, когда в следующий раз изволите прибыть с высоким визитом в Бенестарию?

Вопрос был из ряда тех, что приготовил Даминау Суземский, тот вопрос, что имел второе дно. Принцесса скосила на реджи глаза, от чего они и так не слишком широкие, и вовсе превратились в щелочки. Смотрела долго, но так ничего и не ответила. Послы же, услышав про следующий визит принцессы в Бенестарию, будто ошалели.

- Глупым бабам волю давать не позволительно! Что за безобразие такие! Нарушать тысячелетние порядки? Нет, не позволим!  

Шумели они, утаскивая за собой принцессу, которая не сопротивляясь  шла к карете. На этом прогулка закончилась.

В своей карете Дамиан немного помолчал и сказал:

-  Я не помню, чтобы с Оландезии так низка была роль женщины в обществе. Но мы, наверное, слишком мало знаем об этой стране. Там постоянно идут какие-то изменения, и все они не в лучшую сторону.



Лючия Светлая

Отредактировано: 24.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться