Наемники Абсолюта

Глава 3. Сомнительный подарок

ГЛАВА 3

 

Сэмуил прислушался к организму и, поняв, что поспать больше не удастся, со стоном встал с импровизированного ложа. У него тут же возникло острое желание упасть обратно и умереть. Тело ломило, словно он спал не на куче мягких веток, а на голых камнях. Сэм даже не подозревал, что в ногах и ягодицах столько мышц, каждая из которых с энтузиазмом вдруг решила сообщить о своём существовании несчастному хозяину. Волоча ноги и поминая всех демонов ночи, Сэм проковылял к дальним кустикам.

Огромные деревья-великаны ровными рядами возносились вверх, оставляя только небольшие просветы неба.  Сэм подумал, что ни разу не видел светила на местном небосклоне, как не видел и облаков. Только голубые кусочки ясного чистого неба. Утро и ночь наступали сразу, словно кто-то играл с фонарём, не было ни красных отблесков заката, ни розово-оранжевых сполохов предрассветной дымки. Даже тумана и сумерек не было, как не было и звёзд.

«Перун, где же мы находимся?» – подумал парень, направляясь к лежаку Арины, чтобы обсудить с нею свои наблюдения. Лежак был пуст. На Сэмуила накатил дикий страх, он ясно представил себя одного в глуши дикого леса, голодного и испуганного, скорчившегося под кустом среди сотен зубастых тварей, с вожделением облизывающихся на его филей.

– Арина! – хрипло закричал он со всей дури молодых лёгких.

– Я здесь! – глухо донеслось откуда-то со стороны ручья.

И что-то Сэму не понравилось в звучащем отзыве. Забыв о боли в ногах, он бегом бросился на голос.

Арина метала ножи. Одна нога немного впереди, замах вверх и назад за голову, толчок, разворот туловища влево и плавное ускоряющееся движение руки из-за плеча – первый нож в цели, второй, третий. Четвёртый уже по рукоятку сидит в измочаленной коре лесного великана. Десять шагов, с холодным безразличием выдернуть ножи, и все сначала. Замах, толчок, бросок, десять шагов…

– Что случилось?

Арина повернула к нему искажённое злостью лицо.

– О, ничего не случилось, просто какая-то б… – Пояснение внутреннего переводчика к следующему слову прозвучало в мозгу Сэма как «вульгарная женщина, продающая своё тело за деньги». – …Взяла за привычку решать за меня, как мне жить, что мне делать, и как мне умереть! Какая-то инопланетная дрянь выдернула меня из моего родного мира и отправила черт знает куда для решения придуманных ею проблем! Я никогда никому не позволяла распоряжаться своею жизнью и жизнями близких и дорогих мне людей и этой заразе не позволю! Я достану её, чего мне это ни стоило, и вгоню эти ножи в прекрасное тело этой суки!

Лицо девушки исказил звериный оскал, верхняя губа поднялась, обнажая зубы, из горла раздалось рычание, с нечеловеческой силой она яростно, по самую рукоятку вогнала в ствол охотничий нож.

Сэмуил резко попятился. Словно клокочущая лава, вырвавшаяся из плена земной коры, на него обжигающим потоком хлынули чужие эмоции, сметая все тщательно выстроенные ещё в начальной школе барьеры. Они облепили его тонкой плёнкой, не давая дышать, двигаться, адекватно мыслить. Чужая боль, разочарование, бессилие и злость рвали душу на части.

Сэмуил упал на колени и сжал голову ладонями, не в силах вынести этот эмоциональный коктейль. Череп взорвался изнутри, в глаза хлынул поток смутных образов, он упал набок и второй раз за прошедшие сутки потерял сознание.

Очнулся Сэм от нестерпимой вони, издаваемой клочком ваты, которым перед его носом с сосредоточенным видом махала стоящая на коленях Арина. От неё шли флюиды тревоги и… лёгкой вины?

– Только не это, – едва не плача, простонал Сэм. – Я так этого избегал. Перун, за что?

Он поднял глаза к небу, словно пытаясь рассмотреть воинственного бога, спрятавшегося в ветвях неподвижно застывших деревьев.

– Сэмуил, что с тобою, малыш? – в голосе Арины слышалось непритворное волнение.

Сэм перевёл взгляд на подругу.

– Твоя ярость снесла все барьеры в моей голове. Барьеры, которые ставили лучшие волхвы Искарая! Я тебе рассказывал, что у меня дар эмпатии, но не рассказывал, насколько тяжело постоянно чувствовать чужие эмоции, пропускать их через себя, ощущая, как свои собственные. Ты себе не представляешь, как неприятно, беседуя с человеком, чувствовать его отношение,  предугадывать его действия. Особенно это тяжело ребёнку. – Сэмуил сел и со вздохом, опустив глаза в землю, продолжил: – Я тогда первый раз влюбился. Влюбился в стажёрку – учительницу музыки. Мне было пятнадцать лет, я уже два года жил в Искарае, считал себя если не взрослым то, по крайней мере, опытным и самостоятельным. Она была возвышенно красивой! Хрупкой, неземной, волшебной… . Через полгода тихих страданий я набрался храбрости и в канун Авсеня, не особо рассчитывая ни на что, пригласил её на свидание. К моему удивлению и радости, она согласилась. Ариша! – Арина улыбнулась, отметив для себя это новое обращение. – Как мне передать словами ту бурю чувств, которая играла в моей душе, когда я, трепеща, одетый, словно на парад, с букетом цветов ждал её в условленном месте. От волнения у меня даже спина вспотела,  и я ужасно боялся, что от меня будет пахнуть. Когда она появилась, вся такая воздушная в цветастом платье и синих открытых туфельках на тонких высоких каблучках, я потерял дар речи и, смутившись, сунул ей цветы, буркнув что-то о прекрасном вечере. А потом, идя рядом с нею, мучительно краснел, боясь ляпнуть что-нибудь глупое. Она легко поддерживала беседу, постепенно втягивая в разговор, и, словно невзначай, взяла меня за руку. Я от этого невинного прикосновения испытал настоящий экстаз… Она ещё что-то рассказывала, хитро посматривая на меня из-под длинных ресниц, но я уже не слушал. Её ладонь жгла пальцы, мне хотелось прикоснуться к её волосам, уткнуться в них лицом и вдыхать аромат её лёгких духов. В какой-то момент, набравшись смелости, я протянул руку погладить её роскошные длинные волосы, в беспорядке рассыпанные по плечам. Я ожидал взрыва, возмущения, нотаций, но она замолчала и, повернув ко мне лицо, с лёгкой улыбкой спросила:



Ирина Успенская, Вад Ветров

Отредактировано: 19.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться