Наемники Абсолюта

Глава12. Немного о людской жадности

Рэквау

Староста Глушек – маленький тщедушный мужичок, с глубокими залысинами и аккуратной тёмной бородкой, сидел за столом в кухне. Перед ним стояла полная миска наваристой каши с аппетитными кусками мяса, лежал отрезанный ломоть свежего ароматного хлеба. В большую кружку жёнка как раз наливала тёплое, парное, только сдоенное молоко. Староста мучился вечным вопросом – пойти в корчму или лечь спать пораньше. Завтра он собирался съездить в соседнее село посмотреть на нового быка мозератской породы, которого привезли специально к ярмарке. Может, удастся договориться и покрыть телку.

– Янька, дони[1] где? – спросил он у жены, отвлекаясь от раздумий и зачерпнув первую ложку каши.

Пышная, выше мужа на две головы, дородная женщина с толстой уложенной вокруг затылка косой лузгала семечки, сидя напротив. Она покосилась на старосту и лениво ответила:

– Гуляют с девчатами.

– Ну, дело молодое, нужное, – староста смачно отрыгнул, – а подкидыш где?

– В хлеву, – старостиха безразлично пожала плечами, – навоз убирает.

Именно в этот момент от сильного удара ногой дверь распахнулась настежь,  и в кухню ворвался стройный, худощавый мужчина в забрызганной кровью богатой одежде. Длинные волосы незнакомца были убраны в высокий растрёпанный хвост, из-за плеча торчала рукоять меча. Благородный прямой нос, высокие скулы, большие выразительные глаза в обрамлении чёрных густых ресниц. Староста отстранённо подумал, что девки за такие ресницы в Пустые земли голышом бы побежали. На руках нежданный гость держал неподвижное тело чёрного, словно ночь, широкоплечего парня. То ли обгорел до головешек, то ли намазан чем, староста в полумраке кухни рассмотреть не смог, зато с ужасом заметил, как на пол капают тяжёлые густые капли ярко-алой крови. Белая  длинная коса раненого почти касалась пола, рука безвольно повисла.

 Незнакомец окинул кухню внимательным взглядом, задержал взор на старосте. От этого взгляда ледяных васильковых глаз, в которых зловещими всполохами отражался огонь свечей, старосту пробрал озноб.

– Что вам надо? – голос предательски дал петуха. – Мы не принимаем на постой. В корчме есть хорошие комнаты для благородных.

– Молчи, человек!  – Артуари заметил  на печи горшок с тёплой водой. – Я заплачу. Больше света и очисти стол.

Янька, которая до этого ошарашено сидела с открытым ртом, услышав об оплате, встрепенулась и быстро начала хватать миски, освобождая выскобленную деревянную столешницу. Видя, что незнакомец не собирается никого убивать, староста осмелел.

– Надо бы деньги вперёд. Пять цепней!

Артуари, не обращая внимания на его слова, аккуратно сгрузил Сотеки на стол, затем резким движением снял наспинные ножны с мечом, чем перепугал старосту до полусмерти.

– Принеси мои седельные сумки, человек. Быстро!

Это было произнесено таким тоном, что крестьянин не осмелился перечить и, кинув на жену предостерегающий взгляд, бросился в дверь. Через секунду со двора раздался его злой голос:

– Подкидыш, демоны тебя забери, расседлай коней яров[2] и тащи в дом вещи!

– Женщина, будешь помогать. Тёплая вода, чистые простыни, – Артуари сноровисто раздевал Сотеки, безжалостно разрезая пропитанную кровью одежду, одновременно давая короткие указания, – Вскипяти воду, мне необходимо заварить травы. Где этот эльфийский выкормыш? Мне нужны сумки!

В этот момент появился староста, тащивший на плечах перемётные сумки. Вслед за мужиком в кухню тихо юркнул худенький невысокий мальчишка, одетый в застиранную одежду с чужого плеча. Неровно обрезанные серые  волосы, в которых запутались соломинки,  встопорщенной гривой падали на плечи пацанёнка. Он аккуратно сгрузил принесённые сумки на лаву у стены, бросил из-под длинной чёлки любопытный взгляд чуть раскосых светло-коричневых глаз на рэквау и так же бесшумно выскользнул из кухни, плотно прикрыв за собой дверь.

Артуари тщательно смыл с Сотеки кровь, промыл начавшие зарубцовываться раны тёплой водой и бережно смазал каждую настойкой баярда. Затем при помощи кинжала, под тихий вздох-стон Яньки, безжалостно порезав новую простыню на тонкие длинные полосы, перевязал Сотеки получившимися бинтами. Пока он занимался ранами, вернулся мальчишка, нагруженный одеялами и оружием, которое снял с нэрков. Он осторожно сгрузил все на лавку и поклонился Артуари:

– Я расседлал ваших коней яр, дал им воды и ячменя, – и, помолчав, мечтательно добавил, –  у вас очень красивые и необычные кони.

Артуари, бросив на пацана быстрый внимательный взгляд, хмыкнул.

– Благородный яр, вода закипела, – подала голос Янька.

В этот момент очнулся Сотеки. Он открыл мутные глаза, перевёл взгляд на склонившегося над ним старшего принца и прохрипел:

– Пить.

Артуари бережно приподнял голову брата и аккуратно влил в рот немного воды, в которую предварительно капнул пять капель баярда. Сотеки жадно глотнул воду, затем укоризненно прошептал:

 – Я ведь просил воды, а не боли.

По его телу прошла судорога, жёлтые глаза закатились, обнажая белки с лопнувшими сосудами, пальцы рук вцепились в деревянную столешницу с такой силой, что она затрещала, он выгнулся дугой и захрипел в приступе нарастающей боли.

– Брось эти травы в воду, женщина!

Артуари протянул перепуганной Яньке маленький ароматный  холщовый мешочек, другой рукой прижимая брата к столу, не давая тому сорвать с себя повязки. Женщина дрожащими руками высыпала травы в кипяток, да так и застыла с горячей кружкой в руках, не зная, что ей делать дальше. По кухне поплыл приятный терпкий запах летнего луга.

– Размешай и процеди через чистый холст, – сквозь зубы прохрипел Артуари, всей массой наваливаясь на  бьющегося в пароксизме боли Сотеки.



Ирина Успенская, Вад Ветров

Отредактировано: 19.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться