Наемники Абсолюта

Глава 27. Забота или расчет?

ГЛАВА 27

Когда чистый, одетый в новую одежду и сапоги, сияющий,  словно злот, раб появился на пороге обеденного зала, Сотеки удовлетворённо хмыкнул.

– А дитя весьма симпатично, – сделал он вывод.

– Ещё бы! Интересно, где его родители…

Артуари внимательно следил как Кейко, страшно стесняясь своей нарядности, пробирается к их столу. Рэквау, как всегда, оказались в центре внимания, заняв самый большой стол в зале. Подкидышу пришлось пройти через все помещение, чтобы добраться до хозяев.  Кейко казалось, что на него пялятся все: от нищего, прикорнувшего на пороге  с шапкой на коленях, до яресс, которые потягивали вино из маленьких кубков за  небольшим столиком в углу. Хотя, на самом деле, никто не обращал внимания на подростка. Мало ли кто из постояльцев с сынком приехал. 

– Голоден? – поинтересовался милорд Сотеки.

Кейко кивнул. Он расчесался и, явно подражая чернокожему воину, собрал волосы сзади в короткую, толстую косицу, перетянув её чёрной кожаной верёвкой.

– Трактирщик! – прозвучало властно.

Тут же к столу подлетел Махай, сегодня лично обслуживающий щедрых клиентов.

– Мяса, зелени, каши и большую кружку молока.

– Сию минуту, яр.

– Раб, твоё место на том конце стола, – Артуари небрежно махнул рукой, разрешая Кейко присоединиться к ужину.

Парнишка, робея, сел за длинный стол подальше от хозяев, но вскоре природное любопытство взяло своё, и он начал исподлобья, а затем и отрыто рассматривать посетителей, подмечая мелочи, на которые не каждый взрослый обращает внимания. Вот толстый мужик, видно, купец, сунул за корсет служанке монетку и что-то прошептал ей на ухо. Наверное, на ночь договаривается. Вот неуклюжая подавальщица уронила на пол каравай и, быстро подняв, обтёрла его о фартук и водрузила обратно на тарелку, а в углу, воспользовавшись тем, что тощая и все время шипящая тётка куда-то вышла, её муженёк быстро влил в себя целый кубок вина.

Служанка принесла ужин, выставила перед Кейко тарелки и положила рядом на столе трезубую вилку и нож. Кейко в замешательстве поднял на неё глаза и уже открыл рот, чтобы попросить ложку, но девушка, послав милордам томную улыбку,  упорхнула. Подкидыш тяжело вздохнул. Он неоднократно видел, как милорды ловко пользуются этими приборами, но сам никогда в руках вилку не держал. Обычно Кейко хватало и ложки – ею и суп похлебать можно, и кашу сподручнее есть. А если в каше попадались куски мяса, то его в деревне и руками не зазорно было взять.

Милорды переглянулись, со снисходительным интересом глядя на муки  раба. Кейко нахмурился и, неумело взяв вилку, попробовал ею зачерпнуть кашу. Конечно, в вилке почти ничего не осталось. Тогда он попридержал кашу пальцами, и тотчас получил от милорда Сотеки ощутимую затрещину. Васильковые глаза Артуари потемнели от гнева.

– Либо ты учишься пользоваться столовыми приборами, раб, либо ты голодаешь! – это прозвучало для Кейко как приговор.– Махай!

Хозяин вырос, словно из-под земли. Артуари бросил ему пару феечек и указал рукой на побледневшего парнишку – принцу вполне бы хватило жестокости заморить его голодом:

– Научи моего раба правильно вести себя за столом.

После этих слов рэквау присоединился к уже вставшему из-за стола Тени, и они отправились в свои комнаты. Сделав пару шагов, Артуари повернулся:

– Ах, да, чуть не забыл. Раб, ты будешь спать в  комнате милорда Сотеки, поскольку он находит тебя симпатичным.

– Я буду ждать, дитя, – чувственно прошептал Сотеки.

 Он подмигнул  растерянному Кейко и, посмеиваясь, удалился. Махай с сочувствием посмотрел на  парнишку.

– Плохо быть смазливым, пацан, – непонятно к чему сказал он и взял в руки вилку, – это – вилка, её используют…

Когда Кейко наконец-то добрался до комнаты милорда Сотеки, был поздний вечер. Он тихонько приоткрыл двери и с опаской прошмыгнул в щель. К огромному облегчению подкидыша милорд уже спал, лежа на спине и раскинув руки. Кейко быстро расстелил на полу походную постель, снял,  аккуратно сложил на стуле одежду, так, чтобы на нее можно было издали любоваться. Он все ещё не верил, что это богатство теперь его. И только потом юркнул под  покрывало.  Кейко лежал, заново перебирая в уме события сегодняшнего дня, и не заметил, как заснул крепким сном здорового, сытого человека. А вилкой и ножом пользоваться оказалось совершенно не сложно, просто нужно больше тренироваться, была последняя мысль маленького раба. 

Утром подкидыш проснулся по старой деревенской привычке очень рано. Он потянулся, тихонько выполз из-под  покрывала, натянул штаны и рубаху и, схватив в охапку остальную одежду, неслышно юркнул за дверь.

В «Весёлом гноме» ещё все спали, только на кухне гремели ухватами повара. Кейко проскользнул в открытую дверь чёрного хода и понёсся к купальне. Саввы ещё не было, поэтому никто не помешал подкидышу хорошенько умыться прежде, чем облачиться в новую одежду. Он даже успел налюбоваться на своё отражение в тёмной глади бассейна. Найдя в подсобке таз и кувшин, Кейко набрал тёплой воды и аккуратно, стараясь не облиться, потащил воду в комнату милорда Артуари. Дверь оказалась не заперта. Поставив таз и кувшин  на низкий столик,  Кейко повторил  поход и принёс второй таз для милорда Сотеки. Он собрал свою импровизированную постель и сбегал проведать нэрков, по пути утащив со стола в харчевне несколько сухариков, чтобы угостить своенравных коней. Те встретили угощение благосклонно, а Ночь даже позволила погладить себя по гриве.

 Когда Кейко возвращался, на пороге  его встретил Махай. Он стоял на крыльце, смачно зевая и почёсывая между ног.



Ирина Успенская, Вад Ветров

Отредактировано: 19.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться