Наемники Абсолюта

Глава 51. Новый друг

У Кейко зуб на зуб не попадал от страха, обиды и холода. Захлопнувшая с грохотом дверь карцера отрезала не только свет, но и все звуки тёплого дня. По ту сторону сырых толстых стен остался свет Божини, сочувствующие глаза Зика и заплаканные Торики, фиолетовые гневные Артуари и, что самое обидное, – разочарование во взгляде милорда Сотеки.

 Кейко громко всхлипнул и прислушался. Рядом в абсолютной темноте капала вода. Он осторожно, ведя рукой по влажной стене, пошёл вправо от двери. Где-то здесь должен быть соломенный коврик, говорил ему Кот, которому приходилось сидеть в карцере. Пять шагов вдоль стенки и потом ещё три от стены. Кейко тщательно отмерил шаги и, опустившись на колени, начал шарить во тьме, ощупывая землю вокруг. Вдруг его рука наткнулась на что-то мягкое, тёплое и скользящее. От неожиданности Кейко заорал и бросился назад, со всего размаху налетел на стену, больно ударился головой, упал и на карачках пополз в сторону двери. Добрался и заколотил по доскам, не переставая кричать:

– Откройте! Выпустите меня! А-а-а-а!

–А-а-а-а-а-а! – эхом вторил ему глухой бас из темноты. – Ты чего орёшь, смертный?

Кейко ещё пару раз вскрикнул и притих, прислушиваясь. Раз разговаривает, значит, – человек. Может, кто из рабов.

– Т-ты к-кто? – заикаясь, спросил он.

– Такой же узник, как и ты. Так что нечего орать. Тебе с собой вина не дали?

Кейко, которому не дали даже корочки хлеба, да ещё и из одежды оставили только серую длинную рубаху, отрицательно покачал головой. Потом спохватился, что в темноте его не видно, и вслух признался:

– Я ещё маленький вино пить.

– А в тюрьме сидеть, значит, ты взрослый, – хмыкнул голос. Послышалось какое-то движение, и во тьме слегка засветились два жёлтых огонька. Глаза. Они приближались и через несколько шагов замерли напротив живота подкидыша. – Дай-ка я на тебя посмотрю. Ого! Чтоб я сдох! Ты как здесь оказался, детёныш?

Маленькая, детская ладонь ухватила Кейко за руку и потянула за собой. Он словно зачарованный последовал за таинственным существом.

– Здесь матрац, садись аккуратно, – и ладонь потянула подкидыша вниз.

Кейко нащупал руками тонкий, дырявый соломенный матрац, такой, на каких спали рабы, и осторожно опустился на него. Жёлтые глаза опустились рядом.

– А ты кто? – решился спросить Кейко.

– Моё имя Живэртуа-Лепре-Эллодаин Великолепный. Я – ашга. Мы с другом сдались в рабство, когда путешествовали, а вчера жадный купец вместо того, чтобы доставить нас обоих в Атурум, продал меня какому-то длинноногому зубастику с хвостом на голове, словно у коня на заднице. Меня опоили дрянью, блокирующей магию, и бросили в эту темницу.

– Это мой хозяин – милорд Артуари. Он тебя купил, – пробурчал Кейко. – Моё имя Кейко, я его раб. А как тебя мама зовёт? Это же язык сломаешь такое длинное имя кричать.

– Мама меня звала Живчик, – весело сообщил из темноты собеседник, – но теперь, когда она меня видит, она кличет меня не иначе, как «Горе ты моё, когда же ты остепенишься, женишься и принесёшь мне парочку прекрасных маленьких ашгят» или « Позор на мои седины! Если бы я знала, кто вырастет из милого мальчика, я бы удушила тебя ещё в младенчистве». Но это она шутит. На самом деле она меня любит. А ты можешь звать меня Эллодаин Великолепный! – Милостиво разрешил ашга. Кейко не удержался и прыснул. – Ну, или Эллом, – уже не так пафосно произнёс товарищ по несчастью.

– А сколько тебе лет? Ты же ниже меня ростом.

– Ай, я ещё слишком молод! – в темноте пронёсся небольшой ветерок, это таинственный ашга махнул рукой. – Мне всего лишь пятьдесят два года! Расскажи лучше, как ты попал в эти сырые казематы? Как там твоё имя? Корейка?

– Кейко, уважаемый, – подкидыш немного струхнул, услышав истинный возраст собеседника. Кто его знает, как с этими нелюдями надо общаться.

– Да брось ты! – маленькая ладонь постучала парнишку по плечу. – Вот когда мне исполнится хотя бы пятьсот …

– А какие вы, ашга? Я никогда не видел, – с замиранием спросил Кейко, не в силах удержать природное любопытство и, стесняясь попросить разрешения ощупать нового знакомого.

– Мы самые красивые создания надбогов в этом мире. У нас гордая осанка, свирепый взгляд, идеальные черты лица, шелковистые волосы и изящное тело. Движения наши грациозны, а речи изысканы. Мы непревзойдённые воины и шаманы. С ашга боялись связываться даже драконы. Эх, если бы я смог снять оковы, я бы показал тебе, смертный, всю свою красоту.

– Так, может быть, я смогу снять, – робко предложил Кейко.

Они пробовали тянуть в разные стороны, сжимать, разъединять, даже грызть, но стальные оковы на тонких запястьях не поддались, ни на миллиметр. Когда все попытки были испробованы, Кейко вздохнул и, поджав под себя ноги, начал рассказ.

– Милорды купили на ярмарке тебя и ещё четверых рабов. Мне было приказано разместить их и накормить.

– Милорды? О, Многоликий, их что, много?

– Братья. Милорд Артуари и милорд Сотеки. Артуари – старший, он всем командует. А я у них что-то вроде доверенного лица. Был. Они сами не занимаются рабами, приказы отдают мне, а я уже распределю работу между остальными. Так вот, тех четверых – две девушки и два дядьки – я отвёл на кузню, где с них сняли цепи, затем в моечную, а потом на кухню. А ещё мне сказали, – Кейко перешёл на драматический шёпот, – что их и тебя принесут в жертву.

– Кто сказал? – заинтересованно уточнил Элл.

– Жанет, один из рабов милорда, а потом и хозяин, когда я у него спросил.

– А он что у тебя, шаман?

– Говорят, шаман, но я никогда не видел, как он шаманит. Так вот, когда новенькие кушали, старик все расспрашивал у меня, сколько рабов у хозяина, чем мы занимаемся и правда ли про жертвенный стол. Я правду говорить не хотел, но они слышали разговор между другими рабами. Тогда старик наклонился к чёрному и тихо так ему говорит, бежать, мол, надо. Чёрный кивнул и на девушек посмотрел. Те тоже согласились. Здесь убежать проще простого – никто особенно за рабами не следит. Вот они и начали спрашивать меня, куда дороги ведут, да сколько воинов у барона в дружине.



Ирина Успенская, Вад Ветров

Отредактировано: 19.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться