Найденыш

Размер шрифта: - +

Глава 25

Чем больше сокращалось расстояние до дома, тем больше мрачнел и замыкался в себе Датте,  нервничая перед встречей с матерью, которая наверняка даже не узнает ни его, ни Диана. 
С тех пор, как Лилиан Эйм поразил страшный недуг, лишивший её разума и воспоминаний, Датте никак не мог найти в себе силы на то, чтобы часто навещать её. Тяжело было видеть самое родное в мире лицо – осунувшееся и безразличное, и взгляд, который смотрел на старшего сына, словно на незнакомца. 
О том, насколько было неуютно Диану и Дисе, маг тоже догадывался: недаром младшие брат с сестрой почти не появлялись дома, перепоручив заботы о матери сиделке, но сейчас он не видел иного выхода, кроме как отправить туда неугомонного младшего братца. 
Датте понимал, что вряд ли что-то способно удержать Диана в родных стенах надолго – рано или поздно дурной характер возьмёт своё, и парень вновь отправится на поиски приключений, которые наверняка обернутся для него очередными проблемами. Однако хоть на какое-то время магу будет спокойней, да и знать, что рядом с матерью находится кто-то близкий, всё-таки очень важно. 
Кроме этого, благодушного настроения Датте так же не добавляла мысль о том, что ему придётся впустить в эту свою, надежно спрятанную ото всех часть жизни, Сэмуэля и Йенди. Пусть на короткое время, но маг совершенно не желал этого, и будь на то его воля – оставил бы девчонку и ученика где-нибудь переждать пару-тройку дней до его возвращения. Увы, сделать это не представлялось возможным, и дело было даже не в молодом эльфе, ответственность за которого он взял на себя перед старым приятелем, но по большей части в магической печати, которую он поставил на Йенди. Теперь, увеличить по собственному желанию расстояние, на которое она могла от него находиться, маг не мог – только если снимать эту метку и ставить новую, чего он, разумеется, не собирался делать. Возможно, Йенди и не сбежит сразу же, стоит ей освободиться от печати, но рисковать и проверять так ли это, он всё-таки не решался.
Когда до городка Триоль, на окраине которого проживала Лилиан Эйм, оставалось меньше двух часов неспешной езды, настроение мага испортилось окончательно, и его спутники, почувствовав это, совсем притихли, стараясь привлекать к себе как можно меньше нежелательного внимания. Даже Диан, вопреки обыкновению, присмирел, а в карих глазах его всё чаще появлялась тревога и напряжённое ожидание. 
Когда из густых кустов, на просёлочную дорогу выскочили плохо одетые, бородатые личности с топорами и оглоблями, Датте глянул на них так свирепо, что те предпочли тут же сигануть в заросли на противоположной стороне, сделав вид, что так и было задумано. 
Несколько мгновений маг раздумывал, не послать ли им вслед какое-нибудь не смертельное, но крайне неприятное заклинание, но в итоге махнул на них рукой, решив рассказать о горе-разбойниках городской страже. В конце концов, сейчас тихий сезон, и дорога эта не пользуется особой популярностью у путешественников, так что дело терпит.
Триоль был небольшим тихим городом, с восточной стороны которого протекала речка Сьялка, а с западной и северной стороны, почти подступая к самой границе, раскинулся густой хвойный лес, в котом добывали древесину, сплавляемую после вниз по течению в порт Бетрока.  Так же здесь находилась мастерская знаменитого на весь Наквар мастера по дереву, господина Вилса, который мог сотворить из обычного полена настоящее произведение искусства. 
Датте помнил, как долго подрабатывал, не чураясь никакой работы, откладывая деньги, чтобы подарить на именины матери изящную лакированную шкатулку, вырезанную с таким мастерством, что она казалась невесомой, ажурной, будто сплетённой из кружева. 
Она наверняка до сих пор хранится в её спальне, только вот любоваться на неё больше некому. 
Датте крепче сжал поводья, безуспешно пытаясь отгородиться от гнетущих мыслей. Ещё немного, и он увидит её, сможет сжать хрупкую прохладную ладонь, легко поцеловать в висок, но он знал, что это не принесёт радости ни ей, ни ему. Его матери больше нет – он чувствовал это, знал, но до сих пор не мог смириться. 

Йенди тоже чувствовала то напряжение, которое плотным коконом окутало её и спутников, давило на плечи и навевало хандру. 
Девушка не до конца понимала, почему Датте так тяготится скорой встречей со своей матерью, но благоразумно не лезла с расспросами ни к нему, ни к Диану. 
Злость и обида на мага за его слова улеглись, и Йенди даже смогла найти ему оправдание. Он опасается впускать её в свой дом? Что ж, Датте имеет на это право. Если подумать, то и самой Йенди не хотелось бы, чтобы кто-то из её спутников вновь вернулся в Скверные топи, ведь она не может быть совершенно уверенна в том, что они не причинят никакого вреда кому-то из её семьи, на которую привыкли охотиться. Глядя на ситуацию с этой стороны, становились вполне понятны и опасения мага – не слишком приятные, но отчасти оправданные. Так что девушка решила простить магу его слова, и постараться вести себя так, чтобы у него не было повода усомниться в её благоразумии. По крайней мере, сейчас вызывать гнев Датте было для неё опасно – одно неверное слово или действие с её стороны могли привести к очень неприятным последствиям.
Йенди почувствовала, как распрямилась спина мага, стоило им въехать в город, и сам он, словно окаменел, застыв в седле холодным мрачным изваянием. Девушка не видела его лица и сейчас была этому рада – судя по испуганно оборачивающимся в их сторону немногочисленным горожанам, выражение его было весьма впечатляющим. Срочно захотелось слезть с лошади и пройтись пешком, желательно где-нибудь подальше отсюда, но Йенди лишь крепче вцепилась в кожаную куртку, мечтая, чтобы эта часть их путешествия как можно скорее закончилась. 
- Смотри-ка, старик Кунц закрыл пекарню, - подал голос Диан, нагоняя брата на свое Метёлке, но тот никак не отреагировал на его слова. Парень поджал губы, но дальше приставать к магу не рискнул, хотя явно нервничал не меньше него. 
Вновь повисшее молчание было ещё тягостнее, чем до этого. 
У Йенди возникло неприятное ощущение, словно они едут не в дом к больной матери Датте и Диана, а прямиком в логово какого-нибудь жуткого и опасного чудовища, причём прекрасно понимая, что это дорога в один конец… 
Девушка тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и постаралась отвлечься на разглядывание города и его жителей, но, увы, это слабо ей помогало. Рассеянный взгляд скользил от серых каменных домов к ничем непримечательным лицам, а неуловимый запах свежей древесины почему-то сейчас раздражал, хотя раньше Йенди против него ничего не имела. 
Скорее всего, какая-то часть охвативших девушку эмоций, всё-таки принадлежала не ей, а Датте, а она, просто переняла какую-то их часть на себя. Иначе, откуда бы ещё им взяться, без особой на то причины? 
Постепенно, здания начали редеть, и вскоре, спутники достигли окраины города. Здесь было больше зелени и меньше шума, что, безусловно, понравилось Йенди, а ещё, появился тонкий аромат хвои и душистых цветов, которые были высажены напротив многих домов и соревновались друг с другом в пышности и яркости бутонов. 
Наконец, они достигли самого крайнего дома – большого, практически скрывающегося в буйно разросшийся зелени, с выщербленной подъездной дорожкой и виднеющимся неподалёку приземистым зданием (скорее всего, конюшней). 
На первый взгляд, дом казался пустым и заброшенным, но Датте уверенно направил Зарю именно к нему, а стоило им слезть с лошадей и двинуться к крыльцу, как дверь незамедлительно, с громким треском, распахнулась, и их встретил весьма неприветливый голос:
- Смотрите-ка, кто решил почтить нас своим визитом!  Мои блудные братцы наконец вспомнили о том, что у них есть мать! 



Виктория Ковалева

Отредактировано: 04.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться