Наказание для дракона

Размер шрифта: - +

Глава семнадцатая. Взаперти.

      Первые лучи солнца робко расталкивали клубящуюся плотную массу сизого тумана, оставляя в нем просвеченными прозрачные объемные дорожки-тоннели, пересеченные золотистыми нитями. Серая дымка окутывала таинственным покрывалом открытую одноколонную пагоду, поглотив все пространство вокруг. Казалось, что Ираиль осталась одна во всем мире, и мир, в котором она очутилась, был иным, полным мистики и загадок. 
      Это настраивало девушку на нужный лад. Этим утром ей нужно чувство уединенности и погруженности в себя. Она уже успела принять положенную ванну с травами, одеться поудобнее и даже возжечь необходимые смолы. Ираиль расставила вокруг себя шесть свечей, вознесла молитву Богине и принялась зажигать их по часовой стрелке, начиная с восточной стороны. Все утренние медитации положено было проводить лицом на восток и непременно на открытом воздухе.
      Было довольно свежо, если не сказать прохладно, возникающие время от времени порывы ветра пригибали пламя свечей, но затушить их не были способны. Девушка уселась в позу лотоса, глубоко вздохнула и закрыла глаза.
      Ее сознание плавно подчинялось воле хозяйки, послушно сосредотачиваясь на движении воздуха при вдохе и выдохе. Ираиль понемногу отключала все текущие мысли, прислушиваясь к течению жизненной энергии вокруг себя. Постепенно перед ее внутренним взором привычная чернота стала окрашиваться тонкими штрихами разноцветной ци, плавно текущей в мире от начала начал. Чуть более насыщенные потоки, идущие вертикально вниз, пересекались и соединялись со стремящимися параллельно земной поверхности, менее четкими и красочными. Затем начали проступать и очертания предметов и живых существ, в границах которых ци тоже была, но отличалась медленной скоростью течения и размытостью цветов. 
      Девушка обратила внутренний взор на себя. Оболочки действительно почти не было. Дыра в груди походила на черно-серую воронку, пульсирующую близко к сердцу и поглощающую энергию соседних чакр. Горловой центр и центр Солнечного сплетения были сильно истощены, слабо мерцали и имели много грязно-бордовых примесей в цвете. Ираиль поморщилась, нечаянно выведя себя из нужной концентрации, собралась и снова погрузилась в медитативное состояние. 
      Так. Сначала «погружение». Необходимо было преодолеть барьер, отделяющий ее внутренний мир и защищающий энергоструктуры от несанкционированных воздействий, а собственно энергию от чужих посягательств. Даже в том состоянии ее защитной оболочки, в котором она находилась сейчас, вмешиваться в собственные тонкие планы сквозь нее было опасно. Поэтому нужно было визуализировать точку входа, которой обычно пользовались в таких ситуациях…
      Образ «двери» послушно вспыхнул в сознании, как всегда отгораживая внешние видимые энергопотоки от ее собственных тонких оболочек. Это так называемая «точка входа» была образом, необходимым для проникновения сознания сквозь собственную защиту во внутреннюю энергетическую структуру субъекта. Для просмотра или диагностики, например, такой «вход» был не нужен. А вот чтобы работать «вручную», восстанавливая тонкие поля, выстраивая сами энергетические центры, растягивая и смещая потоки, это было необходимо. 
      В переливающемся и пульсирующем пространстве строгая арочная дверь из мореного дуба выглядела весьма экзотично и совершенно неожиданно. Но еще более неожиданным для Ираиль стала жизнерадостная поросль вьюнка, густо заплетающая означенный предмет интерьера. Ярко фиолетовые цветочки, похожие на маленькие грамофончики, вызывающе таращились на девушку, явно не признавая в ней хозяйку «задверного» пространства. Ираиль немного смутилась, но взяла себя в руки, потянулась к дверке и попыталась «откопать» в великолепии подозрительной зелени ручку… 
      Лиана низко зашипела и угрожающе затрясла листочками. Девушка отдернула руку и покосилась на основание двери, ища глазами подобие корней вьюнка на всякий случай. Ни корней, ни клочка земли, ни тары с оной, в которой могли бы спрятаться эти самые корни, на глаза не попались. Вопрос о том, откуда здесь нарисовался данный представитель флоры оставался открытым. Повторная попытка нащупать ручку закончилась довольно устрашающей атакой одного из усиков лианы, который со свистом резанул воздух, ощутимо хлестнув Ираиль по кисти. 
      Девушка скривилась, потирая ярко красную тонкую полоску, моментально вспухшую на тыльной стороне ладони. Лекарша прищурилась, призвала один из потоков энергии и направила обжигающую волну в предположительное местонахождение искомой детали. Лиана истерично зашелестела листочками, позерски поджимая закрученные спиральками усики. Опаленный участок ветки возмущенно дымил тонкой струйкой, отчего-то пахнущей перекипяченным вином. Ираиль это несколько напрягало. Она вообще не понимала, откуда на чисто символической дверце в ее внутренний мир появилось это занудное растение, изображающее теперь оскорбленную невинность. У нее совершенно не было времени на подобные концерты, так что девушка резковато дернула обнажившуюся ручку, и, показав язык обомлевшему от подобной наглости растению, юркнула, наконец, внутрь. 
      Так. Сначала выровнять основные потоки. Обширный вертикальный нисходящий поток, питающий все жизненные формы и дающий силы, должен быть светлым и свободно проходить через все тело. Ираиль бросила оценивающий взгляд на свой нисходящий поток. Зрелище было жалким. Тонкий замаранный темными включениями ручеек извивался, петлял и прерывался, доходя до состояния тонкой потрепанной ниточки у разрушенной Сердечной чакры. Девушка вздохнула и принялась расчищать, расширять и выпрямлять энергопоток. 
      Когда с ним было покончено, точнее начато, лекарша отследила восходящий, земной поток. Его главной функцией было очищение от всякого негатива, а заодно он служил показателем зашлаковки энергоструктур в целом. Правильный золотисто-коричневый цвет земного потока терялся где-то на уровне колен, а дальше не подавал признаков жизни в теле девушки, чем здорово ее расстроил. Выстраивать эти структуры заново еще то испытание терпения, надо сказать. Восходящие струи очень капризны, тяжелы и с трудом поддаются воздействию. Но делать было нечего – соваться в центры, не наладив главные оси тока энергии, было равносильно игре на пианино с использованием молотка и кувалды. 
      Упрямая ци не хотела подчиняться, и, пока с Ираиль не сошло семь потов, дело с мертвой точки не сдвинулось. Наконец, спустя почти час от начала медитации, оба потока текли, как положено и где положено, а также имели правильный цвет и содержание. Девушка дала себе время передохнуть, а потом перешла к восстановлению течения энергии в дополнительных каналах. 
      Сосредоточившись на дыхании, лекарша начала контролировать поступающую с каждой порцией вдыхаемого воздуха ци, мягким золотистым сиянием расходящуюся по всему организму. На выдохе темная энергия собиралась в легких и благополучно удалялась из организма. Ираиль начала изменять врата вхождения силы на вдохе и выдохе. 
      Сначала центр ладошек и центр ступней. Потоки шли крест на крест, пересекаясь в области сердца, но не смешиваясь. На выдохе из ее тела выскальзывали темные сгущения, затемнения и даже осыпающиеся частицы. Ираиль мысленно покачала головой, удивляясь, как можно было нахватать столько повреждений за один темный ритуал. Но эта мысль вернула ее к размышлениям об Аккеане, и ей пришлось снова силой заставить себя сосредоточиться на главном. 
      Затем центр ступней и темя. В прямом и обратном порядке. И только после этого она стала подключать чакры к основным потокам, вдыхая и выдыхая каждым энергетическим центром поочередно и связывая их прямыми отрезками. Когда пульсация цвета в них начала понемногу усиливаться, девушка смогла, наконец, перейти к работе с ними. 

      Аккеан непроизвольно свел брови на переносице. Ему не нравилось то, что он сейчас слышал. Да, чувствовал он примерно тоже самое, но от этого пригляднее слушаемое не становилось. 
      - Разве такое вообще возможно? Только печать подчинения способна сокрыть истинную сущность дракона, – хмуро изрек он, перебирая в памяти схожие случаи. В памяти крови, конечно же. Таковых им найдено не было, что в конец разочаровало дракона.
      - Дитя, - обратился к нему Архимастер, чем вызвал смущенное покашливание стоящего сзади подмастерья и удивленный всхлип у Аккеана. - Мы многого не знаем о вашей расе, но я отчетливо вижу путы, сковавшие твою сущность. Немного странно то, что они замкнуты на тебе самом, а не тянуться к источнику или исполнителю сего действа, как полагается. Твои энергоструктуры мы благополучно подправили. Пройдет немного времени и ты восстановишься полностью. Но то, что связало дракона в тебе, не поддается воздействию извне. Возможно, иные просвещённые смогут тебе помочь. 
      - Вы, вероятно, предлагаете мне забыть о пленных друзьях и умирающей Дэе и, вильнув хвостом, которого, впрочем, у меня теперь тоже нет, отправиться на поиски посвящённых, знающих, как мне вернуть свой облик? 
      - Нет, конечно. Я всего лишь прошу тебя понять и принять тот факт, что мы не в состоянии тебе помочь. 
      Аккеан насупился еще больше. Дракон внутри скреб лапой и отчаянно поскуливал. Внутри закипала ровной пенистой красноватой шапочкой злость. 
      Запереть дракона – последнее дело! Какая бесчувственная тварь могла до такого додуматься!? Гордое племя жило свободой, дышало ей и являлось ее символом и сутью. Потерять свободу значило для любого дракона нечто, хуже смерти. Да что там! Даже нечто, хуже конечной смерти. Ведь просто убить дракона было невозможно. Дух переходил в тело убийцы и продолжал жить в ином обличии. Но конечная смерть дракона была страшной и бесповоротной. Даже Иерархи утверждали, что редкие драконы перерождаются когда-либо после конечной смерти. Их дух после истинной смерти рассыпался и растворялся во Вселенной, до сих пор оплачивая долг Великого Драконьего Бога. 
      - Дитя, я понимаю, какое тяжкое испытание выпало на твои плечи, - проникновенно вещал Тот. - Но все в мире случается для чего-то. 
      - И для чего же мне это? – взорвался Аккеан, думая о событиях последних двух недель.
      - Придет время, и ты поймешь, – Тот встал, огладил белую длинную бороду и мягко улыбнулся. – Набирайся сил, тебя ждет дальняя дорога.
      Они вышли с подмастерьем, закрыв за собой дверь. Аккеан грустно уставился в потолок.
      Застрять в личине человека… Дед, я даже думать не хочу, чтобы ты сказал на это… Я настолько бесполезный и бестолковый. 
      Леда… Как ты там? Где это самое «там»? 
      Арри… Как мне вас найти? И как мне вообще передвигаться без крыльев… 
      А сила? Вернется ли ко мне хоть часть силы? И если да, то какая часть? Нужная или не очень?

      Было еще много вопросов, много неясного. Аккеан вообще чувствовал себя не то, что не в своей тарелке, он чувствовал себя не в себе. Да ведь именно так и было. Внутренний дракон метался и рвался наружу, бессильно вопя и вгрызаясь в связавшие его путы. Аккеан вздохнул и закрыл глаза, пытаясь уснуть и ни о чем этом не думать хотя бы несколько часов...

      Он захлебывался собственной кровью. Его обессиленное тело держалось на тонких энергетических нитях, поддерживаемых здоровенным детиной с серьезным взглядом.
      - Достаточно, мы же не хотим убить его! - с легкой укоризной произнес Тот. 
      Его «отпустило», он рухнул на каменный пол кельи и зашелся в кашле, сплевывая жидкую красную кашицу с темно-бордовыми комками кровяных сгустков. 
      - Так как, ты говоришь, тебя зовут? – в который раз, не меняя примирительной интонации, спросил Архимастер.
      - Эздра, - хрипло выдохнул кудряш, впервые за проведенные здесь дни отвечая на этот вопрос. Большего сейчас он сказать не мог. Его легкие не вмещали количество воздуха, требуемого для более длинных фраз. Он закашлялся снова. Его вырвало полусвернувшимися комочками крови. Опираясь на холодные плиты дрожащими руками, ног он не чувствовал совсем, хотя осознавал, что стоит на коленях. 
      - Дайте же ему воды, - участливо попенял подчиненным Архимастер. Вокруг него засуетились двое, кто-то протянул кудряшу глиняный стакан. Эздра схватил его трясущейся рукой и залпом выпил все содержимое. Отдышался, шлепнулся на пятую точку, отмечая про себя некстати сохранившуюся чувствительность филейной части, и облокотился на стену. Дышал он до сих пор с трудом, но клокотать в груди стало чуть меньше. Значит пока они прекратили пытки и сейчас начнут расспросы.
      - Так что, Эздра, куда, как ты думаешь, отправился бывший Мастер Ло? 
      - Этого я не знаю, - выдавил из себя темноволосый и добавил: - Я готов рассказать все, что знаю, в обмен на свободу и кое-какие гарантии.
      - Обсудим это, если ты убедишь нас в том, что твоим словам можно доверять.
      Да, Эздра знал, что Тот дураком не был. Он всегда удивлялся тому, как Ло удается прокручивать свои делишки под самым носом у старика. Он посмотрел в спокойные глаза Архимастера:
      - Можно. К тому же, я не делал ничего такого, что навредило бы Ордену. 
      Еще вчера он понял, что надеяться на помощь бесполезно. Придется выкручиваться самому. И на этот случай у Эздры кое-что было припасено.

      Ираиль окутала себя красной дымкой, пульсация внизу живота стала ощутимее. Девушка "вдохнула" пахом, пропуская в себя насыщенный чистый цвет физического плана бытия. Цвет крови, цвет агрессии, цвет жизни, цвет стремлений, цвет страсти. На краткий миг в ее сознании вспыхнул образ сероглазого брюнета, отчего пульсация усилилась. Девушка заставила себя отвлечься от навязчивого липкого желания, начавшего растекаться по телу. Придется действовать аккуратнее и поскорее закончить с этим центром…
      На выдохе обжигающе горячие потоки вынесли из ее тела все темные элементы, порожденные низкими мотивами, мыслями и чужеродным воздействием. Немного уплотнив энергию в первой чакре, девушка поменяла частицы потока, переключаясь на следующий центр, расположенный ниже пупка. Мягкое, обволакивающее оранжевое свечение плескалось вокруг, омывая все живое и соединяя незримой паутиной взаимодействий. Пупочная чакра открывалась легко и насыщалась довольно быстро. Связывающая живые организмы чувствами и эмоциями, энергия этого центра сплетала судьбы воедино, порождала желание и даровала потомство. Ираиль «подышала» этой энергией, укрепила связь между соседними чакрами и сконцентрировалась на Солнечном сплетении. 
      Поток теперь стал золотисто-желтым, игривым и пляшущим, как язычки живого пламени. Средоточие жизненной энергии и основная «топка» любой живой формы, в которой сгорает весь накопленный и не вытесненный из тела негатив. Ираиль ощутила, как по телу начало разливаться блаженное тепло, девушка непроизвольно улыбнулась. 
      Теперь сложнее. Чакра Сердца, питающаяся самым легким и подвижным потоком насыщенного зеленого цвета. Слабое место Ираиль, подвергавшееся уже разрушению в прошлом, и раздавленное призывом духов смерти снова. Связь с родственными душами, глубокая привязанность и связь поколений находились в этом потоке. 
      Структура восстанавливалась очень медленно. Ираиль пришлось лепить ее с нуля. Вспоминая хрупкие линии, восстанавливая узор, насыщая тончайшие структурные единицы энергией потока, укладывая ядро и цепи на место, запуская трансформацию слияния. Понемногу незримая дыра в ее груди сокращалась, уступая живительной сгущенной энергии, ласковому свечению. Сложнее всего было то, что пока восстанавливаешь центр, приходилось отпускать обиды и сосредотачиваться на любви к родным и близким. А этого Ираиль не хватало всю жизнь. Все, что она могла вспомнить, разрушало и коверкало структуру, несло огорчение, заставляя оступаться и искажать рисунок, возвращаясь и перебирая узор снова и снова. Любовь в ее жизни оборачивалась для нее трагедией. Сначала родители, потом Аккеан, теперь с таким трудом обретенные друзья. Ей было больно, она физически ощущала внутренний надлом, сердце гулко ударялось о ребра, по щекам потекли непрошенные слезы. 
      Концентрация была потеряна, Ираиль обессиленно опустилась на прохладные плиты, прижимая руки к саднящему у самого сердца "надлому" и отрешенно всхлипывая. Отблеск оплавленных наполовину свечей растворялся в мягком сиянии утреннего светила, уже успевшего разогнать мглистую дымку тумана и властно разлиться по проснувшимся окрестностям.

      Эздра выложил все, что знал о Ло. 
      Знал он мало, куда меньше, чем ему было нужно, и, конечно, меньше, чем хотелось бы Мастерам. Но и этого вполне хватило, чтобы кудряш смог насладиться редкостной картиной удивленного Архимастера и его помощников по истязанию объекта допроса. 
      - Теперь мои условия, - прохрипел Эздра, все еще не восстановившимся голосом. 
      - Мы должны это проверить, - Тот огладил кипельно белую бороду. – И потом, я не уверен, что мы обязаны выполнять условия сделки, которую не заключали. 
      Пришел черед удивляться Эздре:
      - О, так вот она какая, хваленая честь Ордена Богини…
      Черные глаза Архимастера в единый миг похолодели, кудряшу показалось, что воздух в каморке сгустился и заискрился инеем, правда, отчего-то черным. 
      - Я не советую тебе лишний раз касаться своим грязным языком имени Богини, чьей милостью ты все еще жив. Мы служители Благодетельницы, но это не значит, что мы не можем убивать, если того требуют обстоятельства.
      Эздра сплюнул и поднял глаза на Тота:
      - У меня есть кое-что еще, что будет тебе весьма интересно, «служитель Благодетельницы».
      Да, у него кое-что было. Сейчас самое время, раз за этот срок его до сих пор не вытащили из этого плена, значит, поставили на нем крест. Посчитали, что он не стоит вероятных затрат… Ну, да ничего. Он и не такое переживал. Выкрутится, обязательно выкрутится! 
      Эздра знал, что рискует. Рискует самим своим существованием. Но отчаянное желание отомстить за то, что с ним так обошлись, выкинули, как использованную и ненужную вещь, отпустило какой-то рычажок в его голове. Давление «здравого смысла» ослабло, теперь можно было делать все, что угодно. Было легко. Легко - даже с осознанием, что после такого его не оставят в живых. Даже с мыслями о том, что последние и далеко не столь многочисленные, как хотелось, свои дни он проведет в пропахшей потом, кровью и испражнениями келье… Легко.
      - Что же? – заинтриговано спросил Архимастер.
      - Нет, больше я не стану надеяться на твое слово! Мне нужны гарантии!
      - Ты не справедлив! Я не давал тебе слова, Эздра. 

      - Ничего, теперь дашь. Я знаю такое, отчего у тебя волосы встанут дыбом! - лихорадочный блеск в глазах кудряша слишком явно намекал на его нездоровье и Тот предпочел перенести беседу до лучших времен. 
      Покидая келью, Архимастер слышал раскатистый натужный смех. Все это ему страх как не нравилось. Столько тайн и загадок, столько новых деталей… Ему нужно время, чтобы во всем разобраться. И еще ему непременно нужна чашечка несса.
      Войдя в свои покои, Тот с наслаждением опустился в кресло. Последние дни напряжение не покидало его тело, ему было совершенно некогда заниматься своим энергополем, не то что здоровьем. Этот пост съел все его силы, все его время и закусил остатками былой крепости. Власть и ответственность – две стороны одной медали, но лишь одна сверкает и манит глупые создания. Лишь одной стороной прельщаются те, кто стремится к ней. Другая же сторона жестока, строга и не терпит ошибок. А еще очень любит травить своего обладателя: медленно, но верно, вытягивая из него жизнь своим тягучим ядом. 
      Послушник принес Архимастеру дымящийся напиток с любимой свежей выпечкой. Вдыхая знакомый аромат, Тот подумал о преемнице. Если все так, как рассказывал Эздра, и в лице Ло в этой мутной истории замешаны Кахийские Жрецы, ему не хватит времени распутать этот клубок змей. Придется всем этим заниматься Ираиль. Он, конечно, поможет, поддержит и подскажет, но его время было на исходе. Тот чувствовал это каждым волоском своей бороды и некоторыми другими частями тела, обладающими подобными таинственными "предсказательнми" свойствами. 
      Жаль, что она приняла решение отправиться с драконом. Это тоже заберет время. Отложить свидание с последней женщиной в жизни любого мужчины даже великий Архимастер был не в состоянии. Хотя, Тот понимал Ираиль слишком хорошо. Давление ответственности за других людей, которым ты обещался помочь - это было очень ему знакомо. Правда, он видел нечто большее в том, как девушка привязана к Аккеану. Но и такой опыт тоже нужен будущей Главе Ордена. Неразделенная любовь все равно остается любовью. Именно этим всеобъемлющим чувством их Богиня призывала исцелять многие недуги. Но было слишком мало Мастеров, которые понимали, о чем именно говорила Богиня. И еще меньше тех, которые были способны на это. Когда-то Тот считал таковым Ло… Разочарование, которое Архимастер ощущал в своем сердце, накатило на него новой волной.
      Как же так?! Ло, как же так?! 
      Он вспомнил, как несколько часов назад утверждал, что ничего в жизни не случается просто так, что все происходит для чего-то. И теперь стоило задаться мучавшим его вопросом иначе. Для чего ему эта ситуация? Для чего он снова переживает предательство, и впервые предательство такого масштаба. Отец, который отказался от него в самом начале его Пути, был причиной того, что Тот появился в Храме, ставшем его судьбой. Призвание нашло его через проступок родителя. Да, ему пришлось пережить потерю матери, познать вкус сиротской жизни. Но это закалило его, помогло познать истинную ценность любви и ее опасную, убийственную силу. 
      К чему его может привести это предательство? И через что надо будет пройти на этот раз? Куда ведет теперь его Путь? Или это уже будет не его история?



Та что любит дождь

Отредактировано: 18.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться