Наказание для дракона

Размер шрифта: - +

Эпилог.

     Пустота вокруг нее была безжизненной и липкой. Она окутывала, накрывала, плотно прижимаясь к ее коже холодной сыростью стылого осеннего воздуха. 
      Ни звука, ни проблеска – сплошной густой тягучий мрак. Он давил на нее со всех сторон, не давая дышать, закладывая уши, сковывая тело. Она была абсолютно одна в этой тьме. Остаться наедине со своими воспоминаниями, когда ничего, кроме способности мыслить, у тебя не осталось, слишком жестокое испытание. Для любого существа. Для Дэи это стало изощренной пыткой, хуже, чем смерть, гораздо хуже, чем потеря. Ежечасно, ежеминутно ее разум горел в невыносимой агонии, упрямо перелистывая перед внутренним взором картинки прошлого, проживая болезненные воспоминания. Она все время возвращалась к одним и тем же моментам своей жизни, как язык во рту постоянно тянется к воспаленной язвочке, терзая себя вспышками боли снова и снова. 
      Кровь. Жар. Боль. Печальные глаза лекарей. Сочувствующие голоса друзей. Одинокие страшные ночи в палате. Отчаянье. Пустота внутри. Злость. Страх. Снова кровь. Снова боль. Взгляды. Тоска. Пустота. Злость.
      Круговорот эмоций замкнулся, погружая ее в плотный кокон бесконечных страданий и мыслей. Чувства рвали ее изнутри, обугливали края надрыва, плавили самосознание, покрывали душу толстым слоем тлеющего седого пепла. 
      Дэя стискивала зубы крепче, убеждая себя терпеть из последних сил. Терпеть и ждать. Ираиль обещала вытащить ее. Ей нужно только время. Только время. 
      Только времени здесь, в этой тьме, не существовало. Даже его здесь не было. Время оббегало эту мрачную тюрьму стороной, боясь погрязнуть в липкой плоти и не вернуться к живым. Что делать времени с мертвыми или наполовину мертвыми? С ними скучно. Дэя знала, что многие рассказывали, что перед смертью или перед очень вероятной смертью, время замедляется, изменяя не только ход, но и собственные законы. Перед глазами умирающего проходит вся жизнь, пролетают желанные или важные моменты: лица близких, небо над родительским домом, собственное отражение в любимых глазах… На самом деле время просто теряет интерес. Ему ни к чему умирающие – их время остановилось. А остановившееся время мертво. Поэтому и его власть над существом перестает быть. Просто время умирает вперед своего подопечного. 
      Вот и она умирает. Ее время знает об этом, и потому его уже нет рядом. Интересно, оно уже умерло или валяется где-то при смерти, как и она? Ждет ли и оно помощи от Ираиль, точнее, от времени Ираиль?
      Лекарша была такой отчаявшейся, когда убеждала Дэю вернуться в тело. Что она тогда сказала? «Многие считают, что гуманнее тебя убить». Может быть, это было бы лучше, Ираиль? Может быть, с нее уже достаточно земных страданий? Может быть, пришло время освободиться от памяти, страхов, сомнений, снов, боли? Может быть, ей пора? Может быть, ее время уже остановилось? Что ей делать здесь без времени? Как ей жить дальше без него? Ей дадут новое, если она очнется? Как ей привыкнуть к новому, неизвестному, незнакомому? Не лучше ли сдаться сейчас?
      Сдаться? Как это? Она ведь и телом своим не владеет. И душу отпустить не сможет – Мастера привязали ее к физическому плану крепкими энергетическими силками. И гореть ей в этом страшном проникающем пламени… сколько? Сколько, если времени здесь нет? Мгновение? Век? Вечность? Один на один с болью памяти, ежеминутно переживая те страшные дни, свернувшиеся в бесконечный, поглощающий волю водоворот. Утягивающий на дно, на треснувшее дно души, к зияющей пустотой ране. 
      Кровь. Жар. Тянущий низ живота. Глаза. Пустота…
      Во тьме холодно. Во тьме страшно. Во тьме больно. Во тьме безумно одиноко и бесконечно памятно. Во тьме живут два фиолетовых огня. Теперь живут. Откуда они здесь? Зачем? Что они такое? Дэя не знала. Она видела их сияние, отчего-то напомнившее ей звездное небо, которого здесь, во тьме, не было. Никогда не было и не будет. Ничего здесь не будет. Она здесь одна. Она и эти фиолетовые огни, ставшие, кажется, чуть ближе. 
      Дэя вгляделась, сопротивляясь давлению мрака на глаза, но не смогла понять, что эти огоньки ей напоминали. Отчего-то на краткий миг ей стало теплее. А, может быть, ей это только показалось? Нет, стало ощутимо теплее и появился тонкий аромат трав после дождя. Неожиданно ворвавшееся в плотный липкий кокон чувство, лишь отдаленно напоминающее покой, приятно окутало ее существо, наполняя забытыми ощущениями. 
      Может, это какое-то лекарство Ираиль? Ее поят отварами каких-то трав, отогревают? Может, это целая цветочная ванна? Нет, так подобное не исцелить. Она слишком хорошо понимала это. Но тогда что это все означает?
      Фиолетовые огоньки во тьме все приближались, теперь уже зависая напротив ее лица. Дэя вздрогнула, опознав, наконец, чем они являлись. Не успев додумать эту мысль до конца, она увидела, как огоньки растворились в черноте, окружавшей ее. Вслед за ними ушло и чувство покоя и тонкий запах трав. Вернулось отчаянье, холод вновь опалил кожу, мрак сдавил тиски сильнее, почувствовав, что добыча снова полностью в его власти. Мысли, воспоминания, страх... 
      Сквозь пелену окутанного болью сознания, Дэя пыталась понять, было ли это на самом деле? Были ли те фиолетовые огоньки здесь? Было ли здесь вообще когда-нибудь что-то, кроме тьмы и этих проклятых терзающих ее картинок из прошлого? 
      Она начинала сомневаться даже в том, что у нее была жизнь до этой мрачной сырой пустоты. Может быть, и воспоминания эти – лишь плод ее воображения, измученного бесцельным пребыванием где-то во тьме. Она просто висит здесь все время и ждет какую-то Ираиль, которой и нет вовсе. А откуда тогда эти фантазии? На пустом месте их быть не может, ведь так?
      Дэя испугалась, окончательно потерявшись в этом нигде и никогда. Она лишь надеялась, что, если эти фиолетовые огоньки были здесь, они вернуться к ней еще раз. Это будет для нее знаком, что надежда есть. Она не помнила, какая надежда, на кого, на что, не помнила имен, обещаний, но знала, что ей нужно ждать. И она стала ждать эти странные огоньки. 

      Он вскинулся на подушках, распахивая индиговые глаза. По коже бегали мурашки: чувство нездешнего холода обжигало до сих пор. Он провел рукой по лбу, пытаясь снять сковавшее мышцы лица напряжение. Лоб был влажным, а тонкие, изящные пальцы подрагивали. Он откинул вышитое вензелями одеяло и встал с широкой кровати. Пройдя к окну, отворил его, впуская свежий ночной воздух в спальню. Легкий ветерок немного поиграл со светлыми длинными прядями и, нежно прошелестев что-то эльфу зеленой листвой бука, растущего под окном, унесся шалить с более оптимистично настроенными жителями долины. 
      Лэриан посмотрел в звездное небо.
      Снова эта человеческая женщина. Он и раньше чувствовал, что она принесет большие перемены. Но сейчас она уже за гранью... 
      - Отчего же видения эти все еще терзают меня? – тихо спросил он вслух. 
      Звезды молчали, таинственно поблескивая со своих недостижимых высот. Они прикрывались легкой дымкой, закутываясь от собственного холода нежной шалью облаков и скрываясь от проницательного взора князя. «Еще не время,» - намекали они, мягко высвечивая тонкую морщинку, залегшую между бровей эльфа. 
      В последнее время происходило слишком много всего. Это беспокоило Лэриана. И удивляло. 
      Эта женщина была третьим человеком, чье появление изменяло ход спокойной жизни в Долине за какие-то пятнадцать лет. Сначала появился Дюрейн с древним Пророчеством и подтверждениями его пробуждения. Он был так увлечен историей, что князь невольно проникся к нему уважением. Тонкая улыбка тронула губы эльфа. Он вспомнил, с каким упрямством тот пробивался в библиотеку его Дома и как откровенно выкладывал всю информацию, которую ему удалось собрать с таким трудом в других землях, призывая эльфов помочь ему в исследованиях и поисках вариантов предотвращения грядущего катаклизма. 
      Великий князь Роэллиен решил, что к эльфам сие Пророчество отношения не имеет, а потому причин помогать в чем бы то ни было представителям других рас попросту нет. Дюрейна проводили до границы…
      Потом была девушка-магичка, спасшая Лиэлию. А теперь эта странная женщина с полосой серебра на густом золоте и гранью Бытия под ногами. 
      От нее ощутимо веяло переменами. Возле нее Лэриан слышал отчетливый скрежет меняющего свой ход колеса судьбы. Он резал утонченный слух эльфа, отдавался беспокойством в груди и шальным предчувствием в душе. Она пахла близким и неминуемым
      Только как она может повлиять на будущее из посмертия? Если она уже сделала то, что вызовет резонанс изменений, то почему он видит ее до сих пор? Этого князь не мог понять. Как не мог понять, связанно ли это предчувствие перемен со всем миром, их народом или только с ним самим. 
      Пророчество? Он помнил его наизусть. У эльфов до тошноты отличная память, хоть слишком многое хотелось бы забыть навсегда. Ладно, сейчас не о том. В переводе на высокий слог его народа, Пророчество было таким:
Девять драконов покинут свой мир,
Их грозные крылья разрежут эфир.
Десятое сердце тьме предадут.
Мир накренится и Боги падут.
Танец последний со смертью творя,
В небе остывшем угаснет заря.
Темная Эра и Темный Закон
В сумраке мира воссядут на трон.


      К чему из этого человеческая женщина может иметь отношение? Да, Лэриан видел ее в компании других людей и дракона чуть раньше. Тогда он решил, что ее связь с Пророчеством - этот дракон. Но время шло, а князю в видениях являлась лишь она, опаляя его отголосками боли, мрака и пронзительного холода. При этом его не отпускало то самое щемящее чувство, что именно она эпицентр, она – главное звено этой цепи. И даже сейчас… 
      Эльф вздохнул, устало прикрыл глаза и вернулся в кровать. Ясновидение – это хорошо, местами. Но необходимость спать никто не отменял. Завтра не совсем обычный день главы Дома, с множеством обязанностей и хлопот. Завтра заступать на дежурство. Уже несколько лет вооруженные отряды под предводительством одного из князей великих Домов Долины патрулируют границы. Обычных караулов не хватает. Слишком дерзкими стали нападающие, слишком часто похищают детей, слишком много жертв пало под напористыми атаками краинских магов. Великий князь собирается отправиться к Владыке с вопросом о разрешении данного конфликта силовыми методами. Не было бы уже слишком поздно.
      Стук в дверь растворил едва приблизившийся к князю сон.
      - Войдите, - мелодично произнес блондин, садясь в постели.
      - Господин, Вас вызывают на Совет. Час назад был совершен еще один налет. 
      Лэриан напрягся, чувствуя в голосе слуги странные взволнованные нотки. Вставая с постели, эльф кивнул, позволяя продолжить. 
      - Они столкнулись с отрядом князя Вольэна возле Чарующей. Князь пал.
      Индиговые глаза расширились в изумлении. Лэриан обернулся к слуге, впервые в жизни не веря своим остроконечным ушам. 
      - Пал? – глупо повторил он, замечая не меньшее удивление слуги.
      Мир сошел с привычной орбиты. Лучший стрелок долины, окруженный вооруженными соратниками, пал от рук человеческих магов? Что дальше? Трезвые орки во фраках придут на утренний чай с домашним щавелевым пирогом в плетеной корзинке?
      - Приготовьте лошадь, - уже ровным голосом отдал распоряжения Лэриан, облачаясь в одежды с символом его дома: клинком с опущенным вниз острием, оплетенным тонкой лозой по спирали. 

      Алия влетела в комнату к подруге, переполошив притихших девчонок. Эрка, обнимавшая заплаканную Вики, перебросила через плечо тяжелую рыжую косу. Она посмотрела на обычно самую тихую из них девушку чуть осуждающе:
      - Ты чего так пугаешь? Знаешь же, что мы тут и так все на взводе! И вообще, договаривались на сколько?
      - Я… я ее видела, - заикаясь, но достаточно отчетливо проговорила Алия.
      Все замерли и уставились на нее.
      - Леда нашлась? – выдавила из себя Мередит, привставая с топчана.
      Алия отрицательно замотала головой:
      - Не-еет. Я ее видела, - выделяя последнее слово, повторила она.
      - Говори же яснее! – вспылила Вики.
      - В моем сне. Потому я и опоздала, сон не отпускал…
      Мередит села обратно, понимающе протягвая:
      - Не говорите мне, что вы забыли. Алия потомственная шаманка, хоть их племя и было истреблено. О своих «снах», которые называются видениями, она уже не раз рассказывала. 
      Девушки смущенно посмотрели на Алию. 
      - Ничего страшного, - прошелестела та в ответ на немые извинения подруг. - Да, я видела ее только что... 
      На нее посыпались вопросы: где она, что с ней, жива ли, ранена, страдает, был ли кто-то рядом… 
      - Да дайте же ей сказать! – рыкнула на них Эрка. – Садись, Алия, расскажи, что видела.
      Все замолчали, следя за каждым движением смущенной южанки.
      - Я видела ее четко. Она не ранена. По крайней мере, сейчас… - девушка задумалась, глубоко дыша от волнения и непривычно длинных для молчуньи речей. – Мне показалось, что она в чьей-то власти, но это не угрожает ей. С нею двое мужчин и один из них близок ей.
      - В каком смысле? – Риди беспокойно заерзала на месте.
      - Они хорошо знакомы. Но не это главное. Я видела... – повисла напряженная тишина. Алия сглотнула и продолжила: – Я видела будущее. И в нем была... смерть.
      У всех по коже поползли мурашки, Вики испугано заплакала снова.
      - Ты видела, что Леда умрет? – глухо спросила Тиола, сидевшая до этого молча, нервно переплетая густую косу снова и снова.
      - Не только она... - девушка, казалось, впала с некое оцепенение, глядя расширившимися глазами в пустоту перед собой. Ее голос стал монотонным, глухим и пробирающим до костей. - Я видела, как сероглазый мужчина превращается в черного дракона и, поднимая Леду в звездное небо, вырывает сердце из ее груди. А потом… Потом мир словно падает и на земли обрушивается тьма. Я видела много смертей, очень много. Люди, драконы, эльфы, гномы, свирлы… Многие расы мелькали передо мной, многие лица, искаженные мукой, исчезали, сгорая в пламени. И среди них… - девушка запнулась, будто приходя в себя. В ее кукольных глазах стоял неподдельный, глубокий страх. – Среди них я увидела Эллина...
      - Что? Вашего Бога-наездника? – Риди проявляла в это утро поистине невероятно глубокие познания о жизни Алии.
      - Да. 
      - Ты видела мертвого бога? И к чему это, по-твоему? Что у вас говорят в таких случаях? – напряженно уточнила вопрос Эрка.
      - Я не знаю, - прошептала та, не решаясь даже вздохнуть и добавляя совсем еле слышно: - И еще... В том кострище был не только мой бог… 
      - Эрка, ты зря отложила свадьбу, - решила разрядить обстановку Риди, деловито поправляя белокурую прядь. – Если не хочешь встретить конец света невинной, лучше поторопись. Я так и думала, что Леда без приключений не сможет, но чтоб такую подлянку...
      - А ты уверена, что твои видения дословно показывают, как все будет? – Тиола мягко прервала Мередит.
      - Вырывание сердца из груди может означать что-то еще, кроме смерти? - задала встречный вопрос брюнетке Эрка. – Только при чем тут дракон? Неужели, она все-таки дошла тогда до драконов?
      - Не знаю, но сейчас ни дракона, ни того парня, который в него превратился, с ней рядом нет. 
      - Значит, не дошла, - подытожила Риди, радуясь про себя, что хоть здесь не виновата перед Ледой. 
      Мама Вики тихо постучав в комнату дочери, приоткрыла дверь:
      - Девочки, я думаю, что вам интересно будет узнать, что родителям Леды пришло письмо из какого-то южного королевства. Говорят, оно от нее… - женщина не успела договорить, как девушки повскакивали со своих мест и ринулись к двери. Она только и смогла, что отойти в сторону, прикрывая уже довольно большой живот, чтобы пропустить взволованных новостями щебетуний.
      В тот день Вики перестала плакать, а Эрка сообщила своим, что откладывать больше ничего не собирается. Тиола немного повеселела, а Алия решила, что и потомки шаманов могут ошибаться, если много думать о плохом и беспокоиться о близком человеке. Родители Леды успокоились, хоть и были порядком удивлены странной выходкой дочери. Ее отец начал даже собираться за ней в дорогу, но потрясения последних недель слишком его вымотали и врачи запретили ему любые поездки. Все стало более обнадеживающим, более светлым и радостным. Грозные предчувствия рассеялись, уступая место обыденным мелким событиям и переживаниям в жизни каждого человека. 
      И только Мередит с того дня не могла спать спокойно. Каждый вечер она открывала шкаф, смотрела на свое изумрудное платье и плакала до глубокой ночи, вспоминая Леду. Блондинка стала часто посещать библиотеку, выискивая в редких старинных фолиантах символику видений и все, что касалось драконов, их способностей и возможных способов убить бога. 
      Риди была уверена в одном: Алия не ошиблась, ведь и ей самой в тот день приснился кошмар, в котором огромный черный дракон жутко кричал над растерзанным телом Леды, а мир вокруг них осыпался мелким кровавым крошевом.
 



Та что любит дождь

Отредактировано: 18.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться