Наказание страхом

Размер шрифта: - +

Глава 10. Мать и сын

Присев на край стола и беспечно покачивая ногой, Юлия что-то увлечённо говорила. Валерия смотрела на неё, кивала, улыбалась и хмурилась, копируя выражение лица собеседницы, но не слышала ни слова. В голове уже, наверное, сотый раз прокручивались, как в замедленной съёмке, события последних недель. Осколки стекла, пугающе безобидные уютные медвежата, допросы, протоколы, предположения, мёртвый тусклый свет в казённом кабинете и чудовищное в своей реальности озарение – всё это было гораздо реальнее весёлого Юлькиного щебета.

Валерия подняла глаза и на какое-то мгновение перехватила удовлетворённый, полный превосходства взгляд управляющей. Сердце ненадолго зависло где-то в районе желудка, но потом опомнилось, забилось. «Это уже паранойя! - мысленно одёрнула себя Меркулова. - Так нельзя».

Ей казалось, что люди вокруг давно уже знают все её тайны. Когда она зашла в магазин, оживлённо болтавшие консультантки резко замолчали, засуетились. Хорошие девушки, Катя и Алина, наверняка они просто испугались, что хозяйка разозлится за безделье. И у Юлии просто хорошее настроение. Может, племянник контрольную хорошо написал, вот она и болтает без умолку. Это Валерии сейчас не до рекламы и не до продаж, а той ничто не мешает заниматься любимым делом.

Меркулову охватила волна злости. Да, у всех всё хорошо, все занимаются своими делами, и им дела нет до того, что творится вокруг. Эта вот бестолочь даже не замечает, что её некому слушать. Сидит тут, качает ногой и чирикает, и может вечность так сидеть, если её не выставить вон.

- Юлия, - отчеканила она, стараясь не сорваться на крик. - Уйди, пожалуйста.

- Что? - растерялась та.

- Уйди, - глухо повторила Валерия, уткнувшись лбом в скрещенные ладони.

- Что-то случилось? - встревоженно спросила Юлия. - Следователь звонил? Что-то уже узнали, да?

- Юля! - Валерия всё-таки рявкнула, хотела сказать: «Это не твоё дело», но вовремя прикусила язык, вспомнила, что сейчас лучше ни с кем не ссориться. - Пожалуйста, оставь меня сейчас в покое.

Помощница наконец поняла, обиженно пожала плечами и выскользнула за дверь.

Зря она сегодня сюда приехала, призналась себе Валерия. Хотела убедиться, что никто ничего не знает? Кроме мании преследования, ничего её наблюдения не дадут. Хотя дело не в этом. Просто она слишком хорошо знает, что должна сделать. Знает, поэтому ищет себе хоть какое-нибудь занятие, лишь бы отложить неизбежное. Но всё равно рано или поздно они обязательно увидятся. На очередном показе, или в кабинете следователя, или в каком-нибудь ресторане, в банке, в магазине. По-другому просто не может быть. Каким бы большим не был город, у людей одного круга всё равно будут общие пути. Рано или поздно они обязательно увидятся! Поэтому лучше самой выбрать время и место. Пусть, по крайней мере, всё произойдёт без свидетелей.

Она заставила себя подняться, натянула шубу, не сразу попав в рукава, долго расправляла воротник перед зеркалом. Наконец и это было сделано. Валерия вскинула голову, попыталась придать лицу уверенное, независимое выражение. Отражение вернуло ей одобрительный взгляд. У неё ещё получается владеть собой.

- Ни здрасьте, ни до свиданья, - фыркнула Катя, когда дверь магазина захлопнулась за хозяйкой.

- Можно подумать, ты бы стала расшаркиваться на её месте, - пожала плечами Алина. - И так ещё держится.

- Так ей и надо! - с раздражением бросила Катерина. - Пусть попляшет.

- Это не наше дело, - нервно оборвала Алина. - И, Кать, ради бога, я тебе ничего не рассказывала.

- Конечно-конечно, - пропела та, натягивая на лицо привычную улыбку и неторопливо направляясь к вошедшей клиентке. - Ты мне ничего не рассказывала, я тоже никому не расскажу… Вам что-нибудь подсказать?

 

Рано или поздно они всё равно должны будут встретиться. Это просто неизбежно. Павел Липатов столько раз мысленно повторял эту фразу, что она уже утратила для него смысл, превратившись в пустой набор звуков, почему-то слепленных воедино.

Заглянула секретарша, смущённо спросила, не может ли она уйти пораньше – у ребёнка утренник. Он рассеянно кивнул, продолжая рассматривать редких прохожих под разноцветными зонтиками. С высоты четырнадцатого этажа они напоминали маленьких деловитых гномов.

Нужно было позвонить Валерии. Он давно собирался это сделать – весь день после ухода следователя. Точнее, помощника следователя, улыбчивого старшего лейтенанта Кузовкова. Павлу казалось, что после его визита прошла, по меньшей мере, жизнь. На самом деле - шесть часов. Шесть часов размышлений, воспоминаний и бесплодного повторения единственной оформившейся в слова мысли.

Ему пришлось дать подписку о невыезде. Улыбчивый лейтенант не проникся к нему доверием. Конечно, бедняга старлей каждый день видит, как люди без лишней рефлексии разделываются друг с другом, и привык мыслить простыми вещественными категориями. Как такому объяснишь, что он никогда бы не стал мстить матери просто потому, что мстить не за что. Он был счастлив и никогда не мечтал о другой жизни.

Каролина и Арсений Липатовы не выбрали его из десятков других детей, они его нашли, узнали – так потом говорили ему родители, и он верил, потому что сам чувствовал то же самое. Им не надо было привыкать друг к другу, учиться вместе жить; как-то сразу, с первого взгляда, всем троим стало понятно: они – одна семья.



Рада Мурашко

Отредактировано: 23.04.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться