Наннет в стране магов

Размер шрифта: - +

Глава 25. Ночью, после звездопада

Сильвы не могут долго существовать в бестелесном виде: без физического обличья или связи с иным высоко разумным существом они обречены забыться и вернуться к истоку - месту, где были рождены, единым целым чего были изначально. К Матери. К Отцу. К Богине. К Богу. К высшему разуму, умеющему принимать различные формы. Тому, кого ошибочно считают добром, но который является балансом. Извращенным и жестоким, грозящим вновь обрушить ядовитый бич на мир. Иветта то и дело слышит Его ласковый шепот, изредка переходящий в гнев и крик - в моменты, когда настроение этой сущности становится похожим на череду приливов и отливов. Многие считают Мать прекрасной дарительницей, но вторая сестра императора давно узрела Ее истинное обличье - бледное, уродливое, костлявое, похожее на Смерть. Нет, еще хуже - Небытие. Конечно, это - лишь образ, фальшивка, как и физические тела, за которыми прячутся другие сильвы, но подчас, заглянув поглубже, можно различить проступающую через него истину. Ибо от зоркого глаза не скроешь грязь за прекрасной ширмой, а свет - за уродливостью. Мать - лишь пустая оболочка с красиво расписанным лицом. Такое существо не могло создать столь прекрасный мир. Значит, куда-то делась сердцевина. Кто же вырезал ее? Куда спрятал?.. Возможно, если найти сердцевину и вернуть ее, то все на этой планете будет спасено от неминуемой гибели. И, может быть, создатель этого прекрасного мира вновь полюбит его.

Однако пускай уникальность природы Иветты позволила ей столь долгое время блуждать в бестелесном обличье, сохраняя более-менее ясный ум и сопротивляясь дурманящим речам Матери, призывающим блудную дочь вернуться к Ней, женщина понимала, что в одиночку более не продержится, поэтому решила избрать себе сосуд, в котором будет в относительной безопасности. Выбор сестры императора пал на двоих - Наннет Юнх и Юну Йейнс, ибо через них та могла сблизиться с потомками Райдии, в одном из которых скрылась прислужница-сильв. В итоге Иветта избрала первую девушку, посчитав, что незрячей будет проще управлять, нежели той, которая владеет губительным даром и знаниями, как им пользоваться.

Непростительно жестоко, но у женщины не было другого выхода - она должна остановить Мать, а для этого ей придется либо найти сердцевину, либо самой стать ею. Райдия не позволит случиться последнему и, как и в прошлый раз, попытается остановить Иви. Тогда прислужница уничтожила ее тело, но на этот раз Иветта не позволит лишить себя спасительной соломинки в виде сосуда - с ней придется договориться... или устранить. Райдия, в отличие от гибрида-хозяйки, обычный сильв и долго не протянет в одиноком бестелесном виде, потому нужно уничтожить ее сосуд - сестра императора очень не хотела прибегать к этой мере, зная, как понравился Наннет Румпель, но на кону стояла судьба мира, и данная жертва была необходима... она - ничто по сравнению с жизнями тысяч. Но пока... пока Иветта дремала, покачиваясь на волнах подсознания Наннет. Выжидая, накапливая силы...

 

Она даже не осознавала, как медленно, но верно угасала ее некогда всеобъемлющая любовь к миру и существам, населяющим его. Желание, чтобы никто не умирал. Желание спасти всех и каждого.

***

Разум Райдии начал подводить ее. Она помнила, что хочет защитить их с Рисеем потомков. Помнила сына - Хиро. Но забыла лицо дорогого супруга. Воспоминания прошлого высыхали, трескались и проваливались в небытие, словно комья ненужной земли. Она больше не слышала ни надоедливого голоса Матери, ни других сильвов - только звенящую тишину. Изредка до Райдии доносились приглушенные голоса из внешнего мира - того, который видит и ощущает Румпель, но не женщина. Редко сильв черпала сведения из разума Найта, но большую часть она бездействовала, погруженная во тьму и собственное забвение. Райдия стала забывать свое имя, и кто она в целом. Однако помнила, что бывают случаи, когда сильвы, считающиеся бессмертными, умирают. Они не возвращаются к Матери, а исчезают - забывают все и всех и просто перестают существовать. Рассеиваются, как невидимый дым. Значит, такова ее участь?.. Однако даже если и так, женщину никак не покидала мысль, что она должна сделать что-то очень важное... ах, точно. Она должна не позволить госпоже Иветте занять место Матери - этого ни в коем случае не должно произойти... Но сначала Райдия должна вспомнить свое имя... Как ее зовут? Ведь только что, казалось, помнила... И кто такой Рисэй?..

 

Копаясь в себе, Райдия ощутила внезапно зажегшийся в ней гнев, и пламя его осветило, подобно факелу, ее воспоминания. Женщина должна действовать! Должна выйти на контакт с мальчишкой-сосудом, пока не стало слишком поздно!

***

Айнес проснулся посреди ночи от непонятного чувства страха, словно ему приснился кошмар, однако сколько бы мужчина ни пытался припомнить, он не мог сказать, что ему снилось что-либо жуткое. В квартире было темно, Наннет тихо спала рядом. Поерзав немного, Найт уселся на постели и потер глаза. Он чувствовал себя сонным, но усталость куда-то испарилось. Что же его все-таки разбудило? Вдруг мужчина услышал чей-то тихий шепот и вздрогнул от неожиданности.

- Наннет? - испуганно спросил он, но девушка не ответила. Странный и плохо различимый шепот не стихал, и Айнес хотел было толкнуть Юнх и начать ворчать, что, мол, ее дурачества совсем несмешные, однако вдруг женский голос раздался над самым его ухом. Зловещий, совсем непохожий на Наннет.

- Зеркало, - шепнул он, заставив Найта аж передернуться.

- Кто это? - начал в страхе озираться по сторонам мужчина, но никого в комнате постороннего не обнаружил. Айнес хотел добавить «Покажи себя», но у него от страха как будто язык отсох, а детские воспоминания о похожем шепоте в ночи в одночасье пробудились в нем, наведя больший ужас.

Судорожно вздохнув и поднявшись с кровати, Найт неуверенно пошел чуть ли не на ощупь к зеркалу, висевшему в ванной. Повиноваться шепоту в голове... на такое способен только умалишенный, но, возможно, с Айнесом с самого детства что-то было не так: в те далекие годы с ним часто случались таинственные и необъяснимые вещи. То сны очень реальные и странные снились, то виделись необычайные миражи и призраки наяву, то слышался чей-то шепот, говоривший то на понятном, то на непонятном языках. Мать очень беспокоилась за него и хотела обратиться к доктору, но отец всегда останавливал ее и занимался... «самолечением». Точнее, болезнью Николас данное никогда не считал, а, скорее, любопытным феноменом, которое всерьез пытался изучить через беседы и наблюдения за сыном, а также проводя над ним всякие эксперименты. Ничего чудовищного - для Айнеса они были подобны игре: всякие любопытные задания, тесты, разноцветные картинки и рисунки, которые надо было закрашивать, а также задушевные разговоры, в которых Румпель должен был честно рассказывать о своих снах и всех странностях, что виделись ему. Неужели все это, внезапно покинувшее его много лет назад и позволившее перестать быть странным и посмешищем в глазах других детей, возвращается? Неужели слабый женский голос, который Айнес услышал тогда, когда плыл с Эмилем в лодке на склад, не был игрой воображения и безобидным отголоском воспоминаний об одном из призраков, являвшихся Румпелю в детстве?



Дарья Абрамова

Отредактировано: 26.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться