Напарница мага смерти. Зов хаоса

Глава 6. Кровь и плоть

Я лежала на пыльном полу сарая и боролась с накатывающими на меня приступами сонливости. Не спать, не спать, иначе можно жизнь проспать....

Знаете, что самое страшное в такие мгновения? Бессилие. Невозможность хоть как-то, пусть даже ценой собственной жизни, выйти из этой ситуации. Быть жертвой тяжело, особенно когда тебе с детства внушали про твои неоспоримые преимущества перед другими – про невиданную силу, сверхчеловеческую скорость, смертельную магию.... Про то что ты – хищник, а не жертва. Хотя вру – говорили и другое. Что никакая магия не спасёт от стрелы, неожиданно пришедшей в спину, о том, что самое сильное и ловкое тело может подвести, что ты смертен, и плоть твоя слаба. Только маги, молодые, глупые и самоуверенные юнцы, не слушали. А я слушала, но как оказалось, не верила в это. И вот только сейчас, когда я здесь, парализованная, беспомощная, на грани сознания, я начинаю понимать. И это бессилие меня унижало, делало меня нецельной, по-настоящему слабой. И чем бы ни закончился этот день для меня, это чувство бессилия и страха всегда останется со мной – страшное и драгоценное знание.

Я не могла двигаться, говорить, но при мне было мое обоняние и мой слух. Я чувствовала запах того, кто стоял ко мне ближе всего – пряный и терпкий, столь чужеродный, и столь знакомый запах. О да, я знаю, кто ты, я знаю, мой враг....

– Надо действовать быстро. У боевых магов хороший метаболизм, и она скоро вернется в сознание, – я слышу приглушенный мужской голос с хрипотцой в голосе.

Джаред Хаккен! Вот же... скотина. Не то, что я ему так уж и верила, но удара в спину не ожидала. Хотя следовало. Все же у магов смерти натура подлая, змеючая.

Плохо, очень плохо. Даже если бы я справилась с действием эфира, то некромага мне никак не одолеть. К тому же он слишком хорошо осведомлен о свойствах арэнаи, а знание нередко это самое лучшее оружие.

– Быстрее было бы её убить. И надежнее, – второй голос был суше и холоднее, с тем же гармским акцентом. Адиель Зикрахен, один из гармцев, что нас встречал, желтоглазый. – Если она из шаноэ...

Интересно, о ком они?

– Она потомственная Эйнхери. С таким же успехом её мать могла быть и гармкой. Если только желтые глаза не просто особенность боевой трансформации, – по голосу некроманта было слышно, что он и сам в это не верил.

– Ты так уверен, что она не была заодно с Мэйлин? Вдруг она точно такая же?

Значит, все же дело в Мэйлин. Я и раньше подозревала что её исчезновение как-то связано с появлением гармца в Тайрани, а теперь появилась полная уверенность. Вот только что некромаги то что с ней не поделили?

– Вряд ли они действовали вместе, Агнесса ведь тоже стала жертвой, как и канцлер.

Если бы я могла говорить, я бы фыркнула – всё-то они знают, до всего докопались. Значит, где-то в канцелярии есть утечка информации. Выживу, обрадую этим Грегори.

– Это могло быть для отвода глаз, – сказал Адиель Зикрахен.

– Может быть, но как бы то ни было, надо убедиться точно, чтобы не наделать ошибок. Она может быть нам полезна.

Я почувствовала, как Джаред склоняется надо мной, и скорее предугадала, чем реально почувствовала укол в предплечье. Затем он осторожно дотронулся до моих волос, и потянув за одну из прядок, срезал её. Кровь, волосы – они собирали на меня данные. Неужели их интересовало мое происхождение, а точнее, происхождение моей матери? Сестры шаноэ, Мэй, моя мать, желтые глаза.... У моей матери не было желтых глаз, что должно было, по мнению некромагов, связывать её с Гармом или сёстрами шаноэ. Но они были у меня, во время моей трансформации.... Голова была как будто набита ватой, эфир всё же воздействовал на меня, и поэтому куски головоломки всё не желали сходиться. Что-то очень простое за этим стояло, и ключом ко всему была моя мать, её прошлое.

Непонятно почему, но я была особенно зла на Джареда, пусть на то и не было особенных причин – я и так знала, что он враг, так почему у меня такое ощущение, что меня обманули? Доверчивость отнюдь не свойство моей натуры – я знала, что он вполне мог стать моим противником, стать причиной моей смерти. Просто я не думала, что это будет так – подло, в спину.

– Оставим её здесь? – спросил Зикррахен.

– Да. Только закрой поплотнее дверь, нам не нужно, чтобы её нашли слишком рано, – ответил Джаред.

Они потоптались еще немного, заметая магические и физические следы, а затем ушли, оставив меня в грязном тёмном сарае, пахнущем сыростью и тухлой соломой. Если у меня раньше и не было клаустрофобии, то после всей этой истории обязательно начнется. Я лежала в полной беспомощности, ожидая, пока организм справиться с этой дрянью. Было грустно, холодно, и скучно, я даже задремала, а когда очнулась, к членам тела уже вернулась чувствительность. Судя по тому, что я не успела себе ничего еще отморозить, прошло не более двадцати минут. Я попыталась сесть, отдышалась, а потом, аккуратно держась за стеночку, встала.

– Ублюдки, – сказала я, и не узнала свой голос, таким хриплым и больным им был. Смесь посттрансформационного синдрома и эфира плохо сказалась на моем организме. Но я была жива, правда, всецело по чужой воле.

Ковыляя, и, кажется, шатаясь, я добралась до замка, и заползла в свою комнату. Остаток сил хватило на то, чтобы поставить магическую защиту, на тот случай, если некромаги всё же решат вернуться, и подпереть дверь стулом. На всякий случай, еще раз. По-хорошему, я должна была зайти к Анхельму, и рассказать ему то, что произошло, но я отложила это на завтра. Мне было плохо, очень плохо.