Напарница мага смерти. Зов хаоса

Глава 17. Моя прелесть

Вы сумасшедший?
- Напротив я так нормален,
что порой сам удивляюсь.
- Вы негодяй?
- Да, а кто нынче хорош?

(с) Обыкновенное чудо.

Все маги по натуре своей натуры свободолюбивые, независимые, и что еще хуже, упрямые. Заставить мага подчиняться общим правилам, наложить на него ограничения, сковать его рамками морали можно... Но на не очень долгий срок, и с очень плохими для себя последствиями. И если общественным законам маги хоть и со скрипом, но подчиняются, в душе своей презирая само общество и смертных, то попытки навязать ограничения со стороны своих собратьев воспринимаются гораздо более жестко и агрессивно. Все попытки создания организаций наподобие Суда магов, Магической канцелярии, Хранителей кодекса магов, регулирующих деятельность чародеев, заканчивались оглушительным крахом. Так что никаких магических законов, обязательных для исполнения, просто напросто не существует – смысл создавать закон, если тех, кто будет следить за его исполнением, не существует? Поэтому маги Ойкумены, в теории, могут делать всё, на что хватит их воображение: создавать чудовищ, устраивать глобальные катаклизмы, заниматься геноцидом и нарушать все мыслимые и немыслимые законы природы...

Это в теории. А на практике слишком зарвавшиеся маги, посчитавшие себя "Тёмными Властелинами", чаще всего умирают молодыми и о-о-чень удивлёнными тем, что кто-то посмел покуситься на их жизнь. Потому что законов ведь нет не только для подобного придурка, но и для всех других магов, так что-ничто не мешает им собраться вместе, и устроить маленький самосуд. И даже повелитель тех земель, где этот самосуд произошел, только вздохнёт с облегчением и закроет на убийство глаза. Ведь как известно, лезть во внутри-магические дела только себе дороже.

Маг поумнее и постарше, занимаясь не очень красивыми делишками, постарается сделать так, чтобы его опасные эксперименты не затрагивали других чародеев, и не портили им жизнь. Но и тут есть свои сложности. Можно спрятаться в самой высокой башне, нацепить на себя сильнейшие защитные амулеты, окружить себя охранниками – и в итоге быть убитым в собственной же спальне от рук слуги, недовольного тем, что ты использовал для своих научных опытов его же родную тётушку... Или же сгореть, запертым в собственной башне только потому, что крестьянам видите ли не нравится, что около их деревни расплодились кровожадные чудовища, не брезгающие человеческим мясом. Н у не хотят глупые смерды страдать ради науки, счастья своего не знают.

Поэтому умный и осторожный чародей, занимающийся опасной магией, постарается поселиться подальше от человеческих поселений и не распространяться о своих опытах. Был один такой салдорский некромаг Хельмин, решившийся создать на основе людей новую расу. В какой-то степени я его понимаю – ну как, начитавшийся в детстве сказок, а в юности легенд и приключенческих книжек, не помечтать немного о том, чтобы в Ойкумене, помимо людей, не существовали прекрасные эльфы, мудрые драконы и трудолюбивые гномы? Да хотя бы орки какие-нибудь завалящиеся! Но то ли Эфру слишком ленив, то ли посчитал, что человечество ни с кем другим ужиться не сможет, но мир наш видовым разнообразием разумных не отличается – люди да всякая потусторонняя пакость, редко интеллектом превышающая семилетнего ребёнка

Да и люди... Ну что это такое?! Две руки, две ноги, голова и в противовес голове попа... Ни когтей, ни зубов нормальных, ни уж тем более крыльев в конструкции не предусмотрено. Нелепость какая-то нежизнеспособная, выживающая только благодаря своим стадным инстинктам. Так что вполне могут понять этого некромага, решившего на создание на основе человека гораздо более совершенного существа – прекрасного, сильного, практически не имеющего физиологических потребностей, и могущего выжить в любых условиях. Так появились моройи.

Эта история кончилась плохо – то ли некромаг что-то недосмотрел, и где-то ошибся при создании морой, то ли рожденные моройи просто продолжили трансформацию своих способностей и тел... Но морой стали проклятием Ойкумены, превратившись в чудовищ и начав убивать людей ради развлечения и ради крови. Их в конце концов смогли уничтожить, ценой многих тысячей жизней, среди которых были и маги. Сражался против своих созданий и Хельмин, лучше всех знавший их уязвимые места. И только поэтому ему сохранили жизнь – по крайней мере до окончания войны.

Что стало с ним потом, не знаю. Кто-то говорит, что его убили, кто-то считает, что он покончил собой – в любом случае, он унёс тайну создания морой с собой, вот только детишек до сих пор пугают тем, что за ними придёт страшный чёрный маг Хельмин и скормит их своим тварям...

Но таких случаев не так уж и много. Многие пытались, но так и не смогли создать перевертыша, существа из совсем древних легенд – умеющего превращаться по своей воле или по чужой воле в другое существо, а затем возвращаться в первоначальный облик. Невозможно – и всё, подобные существа просто-напросто нежизнеспособны.

Поэтому к исследованиям Орани я относилась с недоверием и лёгкой опаской. Вряд ли конечно он смог придумать что-то действительно опасное, тем более если его эксперименты касались живых существ, но что я знала о сигилах и их возможностях?

В комнате, куда он меня провёл, было тепло, сухо, и совсем не мрачно. Страхи мои почти окончательно увяли, когда я увидела, на ком же ставит свои эксперименты маг – я конечно, понимала, что всего он мне показывать не будет, но моё воображение всё равно настойчиво подсовывало мне картинки заморенных детей и искалеченных рабов с ужасающими язвами и наростами на теле. Реальность оказалась чуть скромнее – в качестве подопытных маг использовал обычных животных.