Напарница мага смерти. Зов хаоса

Глава 29. Прощание

Агнесса Эйнхери

Анхельм... точнее, Хельмин, казался мне на удивление спокойным и расслабленным. Как ни в чём не бывало попивает чаёк на чужой кухне, тактично не обращая на беспорядок и живописные брызги крови на моей одежде. Я же такой спокойной не была. Меня всю трясло – и фигурально, и буквально. Я не считаю себя трусихой, но авантюристкой и искательницей приключений я тоже не была. Бой с некромагами, пленение, клятва Смерти, появление прекрасной и ужасающей Госпожи... А затем эта новость о Бродягах и Ткачах.

Не люблю и не понимаю гадания. До пятнадцати лет я жила с родителями, а они не позволяли забивать мне голову подобной ерундой. Потом же, когда пропала моя мать и я переехала в усадьбу деда, я большую часть времени общалась с мальчишками, тогда как гадание на картах всегда было девчачьей забавой. Да мне и гадали то, до того злополучного предсказания в Истике, всего лишь один раз – предсказали, помнится, двое детей, шатена мужа и любовь "таинственного лорда". Ничего из этого, понятное дело, не сбылось, и вряд ли сбудется. А теперь... Нет-нет – я не выдержу еще одной встречи со Смертью. Я не удержусь – уйду за ней. Как собирался уйти мой напарник.

Анхельм, Хельмин, Хель Пустынник. Гениальный, безумный, опасны Как так получилось, что Хель Пустынник служит во благо Тайрани и подчиняется Грегору Нортону? Или, напротив, Нортон подчиняется ему? Скорее второе.

Кем бы они ни был, он уже ушёл, оставив лишь пустую кружку после себя. И неясные, непонятные мне сожаления. И даже... чувство вины. Может, он и чудовище. Но все же я хотела узнать его лучше. Понять, что было в историях о нем правдой, а что нет.

– Ну что, ушел твой хахаль? – резкий голос разбил в дребезги мою задумчивость.

Обернулась – в дверной проеме стоял Эйнар. Полузвериное лицо было измождено, но, кажется, он чувствовал себя чуть получше. По крайней мере, он уже не пытается никого съесть.

– Он не мой хахаль. А ты пропустил всё самое интересное.

– Да уж. От некромагии башка трещала. Пытался выползти, но этот гад поставил защиту. Спала она только сейчас.

Значит Хель позаботился и об этом. Сложно представить, что было бы, если бы в бое участвовал и неконтролирующий себя арэнаи.

– Ты голоден?

– Да. Я бы съел... чего-нибудь мясного. Не каши, – уточнил Эйнар, облизываясь.

– Анхельм оставил в морозильной камере немного мяса, сейчас разморожу. Полагаю, ты будешь есть его сырым.

– Мой желудок сейчас плохо переваривает жаренное мясо, – попытался оправдаться Эйнар. – Кстати, куда он делся?

Подавив вздох, пересказала Эйнару события последних часов. Не упомянула только о том, что видела Смерть наяву, и о том, кем она меня назвала.

– ...так что Анхельму пришлось уехать, чтобы уладить дела с... неромагами.

Ненавижу врать, но выбора нет.

– И что теперь, Агнесса? Мы лишились единственного человека, знающего, как из всего этого выпутаться с наименьшими потерями.

– Не знаю, Эйнар. Я совершенно разбитая. Если я не прилягу хотя бы на парочку часиков, я совсем развалюсь. Да и тебе не мешало бы поспать. Ты еще не свыкся... с новым состоянием.

– А с этим можно свыкнуться? – с горечью спросил Эйнар. – Посмотри как я выгляжу – скособоченный, с мордой вместо лица и плешивым мехом. Да я и несколько шагов по улице не пройду незамеченным. Не говоря уж о том, чтобы путешествовать.

– Ну, шерсть мы твою сбреем, а деформированное тело скроем за тряпками, а лицо... я и пострашнее парней видела. И вообще, ты что, ноешь?

Удивление в моем голосе было неподдельным. Эйнар всегда был очень грубым и злым, невыносимо-язвительным и эгоистичным, но что у него нельзя было отнять – так это его уверенность в себе, достоинство и гордость, граничащее с гордыней. Кажется, плен повлиял на него гораздо сильнее, чем я думала.

Эйнар поймал мой жалостливый взгляд, и заносчиво вскинул голову, на секунду становясь тем самым человеком, которого я боялась в детстве, и которого, признаюсь, уважала почти так же как деда. За то, что не склонился перед чужой волей и смог пойти против своей семьи, зная что это грозит ему отлучением, за то, что ему хватило силы пойти своим путём, путём наемного убийцы, презираем всеми арэнаи.

Мы разбрелись с ним по спальням. Я уже не старалась сохранить в доме Гиваргиса всё на своих местах – всё равно, после того побоища, что мы устроили в гостинице, скрыть следы нашего присутствия невозможно. Если только сжечь дом, но мне не хотелось поступать так жестоко с целителем. Оставалось только радоваться, что следы колдовства были стёрты присутствием Госпожи Смерти – теперь в магическом плане это место представляло собой выжженное поле.

К гостевой спальне, что мне досталась, примыкала небольшая ванная комната, с роскошными позолоченными кранами и огромным посеребрённым зеркалом во всю стену. Но больше всего меня привлекала огромная, белоснежно-сияющая ванна на чугунных ножках, и огромное количество всяческих шампуней, масел и кремов, которые, я была уверена, пахли совершенно чудесно. Если Гиваргис гостевую ванну устроил так шикарно, представляю, насколько роскошно у Эйнара!