Наперегонки со сном

Размер шрифта: - +

Глава 3. Инфразвуковой апокалипсис

Я ушла из Большого мира очень рано, в 18 лет – минимальный допустимый возраст для подачи самостоятельной заявки о переселении на Архипелаг. Инфразвуковой апокалипсис начался год назад, но не повлиял на мое решение об уходе, а просто предоставил для него повод и возможность. Скрыться в каком-нибудь укромном уголке, куда не долетают новости и обыденность, я мечтала более-менее всегда. Увы, чтобы позволить мне осуществить эту фантазию, вселенной потребовалось устроить настоящий ад.

Мне было 15, когда из даркнета пришло приложение для смартфонов, позволяющее совершать эвтаназию при помощи инфразвука. Загрузить его я тогда не могла – на приложении стоял возрастной ценз, от 21 года. Более того, схема работы приложения разнилась в зависимости от того, сколько лет было пользователю: пожилые люди могли пройти полный цикл и покончить с собой уже через год после загрузки, а тем, кто не достиг 30 лет, для эвтаназии требовалось по меньшей мере три года.

Обмануть систему и притвориться 60-летним, еще учась в колледже, было невозможно: в течение первых 6 месяцев приложение бдительно собирало и анализировало данные о том, сколько часов в день владелец смартфона им пользуется, каков его интернет-трафик, какому контенту он отдает предпочтение, как ведет себя в соцсетях, чем отличается его манера общения и так далее. Сенсоры на мониторе сканировали отпечатки пальцев, измеряли пульс и в итоге получали весьма достоверную информацию о возрасте человека.

Каждому  давалось достаточно времени на то, чтобы передумать, изменить жизнь к лучшему, оправиться после физической или эмоциональной травмы, залатать душевные раны и найти какой-то способ излечения. Приложение регулярно выдавало сообщения наподобие: «После этой жизни у вас уже не будет другой. Умерев однажды, вам не удастся начать все с чистого листа и исправить ошибки. Вы просто испортите все окончательно», «Чтобы гарантировать продолжение работы программы, начиная с сегодняшнего дня вы должны ежедневно в течение недели находить 10 вещей, событий, явлений или людей, которые вас порадовали», «Если вы думаете, что покончить с собой отваживаются только герои – это неправда. Самоубийство – это провальная попытка неудачника вызвать к себе жалость». Несмотря на такую трогательную заботу о клиентах, статистика сообщала: загрузив приложение однажды, от своей изначальной цели отказывались лишь 29% пользователей.

Если по итогам собранной приложением информации становилось очевидно, что у человека присутствует психическое расстройство – будь то паранойя, шизофрения или хотя бы рутинная депрессия – совершить самоубийство становилось невозможным. Психически неуравновешенным людям предлагалось не удалять программу со смартфона, обратиться к психотерапевту за помощью и просто ждать, пока в один прекрасный день лет через пять после излечения (если таковое вообще наступит) технология, быть может, даст добро. Также приходилось начинать все сначала, если смартфон необратимо выходил из строя, терялся или менял владельца.

Оспорить вердикт о запрете эвтаназии на основании расстройства нервной системы было нельзя – никакого контролирующего вышестоящего органа у приложения не существовало. Более того, было не до конца понятно, кто его разработал. Чем менее анонимным становился интернет, тем в больший культ возводили обезличенность и вседозволенность в даркнете. Впрочем, это вовсе не было триумфом права человека на личную жизнь – скорее, возвращением к первобытной анархии, подкрепленной огромными технологическими познаниями.

Эпидемия суицидов началась, когда мне еще не было 17. Свои причины уйти из жизни находились у людей на всех континентах, всех возрастов и с самыми разными уровнями дохода. Кого-то изводила нищета, кто-то не мог смириться с инвалидностью, иные пережили несчастную любовь или крах идеалов, а у остальных все было на первый взгляд вполне замечательно, но что-то в глубине души их все равно угнетало и терзало.

Многие ранее уже делали попытки суицида – не удались они потому, что были слишком страшными, сложными или болезненными. Еще больше людей выбрали путь самоубийства медленного и относительно приятного, подсев на наркотики или пристрастившись к бутылке. Если приложение не диагностировало у них психического расстройства, они получали желанный доступ к быстрому и безболезненному уходу из жизни, момент которого можно было выбрать самостоятельно и обыграть с должным пафосом.

По истечении испытательного срока длиной до трех лет программа деликатно и дипломатично сообщала пользователю, что теперь он получает право «сделать свой выбор». В интерфейсе появлялась сдержанно оформленная серая кнопка, нажать на которую можно было в любой удобный момент – хоть сейчас, хоть через десять лет. По статистике, в первые три месяца эпидемии люди нажимали на кнопку в течение недели с момента ее появления. К моменту моего отплытия на Архипелаг ждать уже никто не хотел – на серый кружок жали где попало и когда попало, не стесняясь умирать на публике и не заботясь о том, чтобы создать для этого более-менее скорбную или торжественную атмосферу.

После нажатия кнопки смартфон следовало поднести к уху и прижать, как при звонке. Мозг пользователя начинали обрабатывать инфразвуком, о котором давно было известно, что он способен вызывать панику и физические страдания. Особенностью же данной технологии было то, что клиент оставался спокойным и не испытывал болевых ощущений до того самого момента, пока не падал замертво. Передать аппарат другому человеку, чтобы он тоже покончил с собой, было невозможно: инфразвук включался лишь однажды и лишь для того, кто все эти годы беспрерывно пользовался смартфоном.



Рита Агеева

Отредактировано: 30.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться