Наследница чужой жизни

Глава 9

Гостиная, куда провела Стаса новая знакомая, оказалась просторной комнатой с очень высокими потолками и лепниной, которая обрамляла свисающую хрустальную люстру с подвесками, которые переливались в свете заходящего зимнего солнца. Посередине комнаты стоял массивный деревянный стол, окружённый шестью мягкими стульями. На выцветших обоях картины маслом. В основном пейзажи и один портрет,  на котором Стас  увидел  солидного мужчину с поседевшими усами  и коротко стрижеными волосами. Взгляд карих глаз был пронзительным и умным. Муж хозяйки, подумал Стас, заметив, некую похожесть между людьми, которые долго прожили вместе.

Не решаясь занять место за столом, Стас подошёл к окну и чуть не ахнул от открывшейся панорамы. Два огромных окна выходили на набережную ещё замёрзшей Москва-реки. По набережной спешили автомобили.

- Любуешься? – спросила пожилая женщина, войдя в гостиную с подносом.

- Вид потрясающий, - обернулся Стас.

- Особенно летом, когда по реке проплывают пароходы, -  заметила хозяйка, переставляя с подноса чашки, чайник, сахарницу и даже молочник. Фарфоровый сервиз, отделанный золотом и расписанный цветами, смотрелся, словно на выставке. – В комнату доносится музыка, а я сижу у окна и вспоминаю молодость. Мы с мужем тоже когда-то любили прокатиться по реке. Вот он, мой Лёвик. – Женщина указала на портрет. – Оставил меня уже как десять лет. Такая работа, как  у него, здоровья не прибавляла. Что-нибудь слышал об операции «Уран»?

- Разработка ядерной бомбы? - вспомнил Стас прочитанную на улице Википедию, отмечая, что пожилая женщина была в элегантном шерстяном платье,   на шее ожерелье из жемчужин и такие же серьги в ушах.

- Именно. До последнего дня был на работе. Там же  и понервничал перед какой-то проверкой. Эх, ладно, тебе, наверно, неинтересно. Садись за стол. – Ой, - спохватилась женщина. – Я ведь даже не спросила, как тебя зовут.

- Станислав, - представляться Стасом перед этой женщиной с жемчугами показалось неправильным.

- Екатерина Семёновна. Сейчас пирожные принесу. Купила подругу побаловать, а побалую своего помощника.

- Извините за хлопоты, Екатерина Семёновна. Пирожные вовсе необязательны. Оставьте для подруги.

- Сами съедим. Знаешь, как редко у меня теперь бывают гости? А раньше за этим столом – он ещё раскладывается – кого только с работы Лёвика не перебывало. А многие, вообще, в нашем подъезде жили.

Стас пил чай с эклерами, слушая, как Екатерина Семёновна, как и все пожилые люди, перескакивая с молодости на современность, говорила не переставая. Он успел согреться, за окном стемнело. Хозяйка зажгла хрустальную люстру, оглядела комнату и, удостоверившись, что у Стаса полная чашка  горячего чая, внимательно на него посмотрела:

- Ты терпеливо ждал, пока я выболтаюсь, придётся тебе всё-таки рассказать  историю, за которой ты пришёл, - старушка постучала пальцами по столу. Поджала губы. Вздохнула. - На пятнадцатом этаже, на два этаже выше, чем у меня в то же время, что и мы, заселилась семья. Муж – Виктор Ильич – работал вместе с Лёвиком. И мне пришлось с его женой подружиться. - Екатерина Семёновна улыбнулась. - Знаешь, почему пришлось?

Стас помотал головой.

- Это не была дружба, потому что люди понравились друг другу и начали общаться, а  от того, что муж мой, хоть и занимал прекрасную должность, был его заместителем. Поэтому Лена  посматривала на меня свысока. И я ей позволяла. Опять-таки была вынуждена позволять. У них очень долго не было детей. А потом, им уже под сорок было, вдруг родилась девочка.

Стас почувствовал как, несмотря на третью чашку, во рту пересохло от волнения. Он сделал глоток и даже закашлялся.

- Извините.

- Ничего, мне собраться надо с мыслями. Девочка была хорошая послушная талантливая. Знал бы ты, как на пианино играла. В общем, жить бы  им да радоваться. В доме всё было, машина, дача. Алевтине тогда шестнадцать было, когда она школьную компанию на дачу повезла.

- Алевтине? – переспросил Стас, быстро ставя чашку на блюдечко, так что оно жалобно звякнуло. – Извините, - пробормотал он.

- Сервис крепкий, не разобьёшь, - махнула рукой старушка. – Мы Алевтину Аллой называли. А чаще  Эллочкой. Такая она была милая. Я бы не назвала её красивой, даже совсем бы не назвала. Серая уточка. Мужчины любят на таких жениться.

Екатерина Семёновна посмотрела на портрет мужа и поправила волосы.

- Красивая жена – испытание для мужа. Красота никогда не будет только твоей. Мой Лёвик меня очень ревновал. Ему нелегко приходилось. А вот Лена, подруга моя, была из той же утиной породы. Её муж всегда был спокоен. Его жена только его. Вы понимаете, о чём я говорю?

Стас только и мог кивнуть. К этому времени он свёл воедино то, что рассказывала о себе Алла, когда увидела себя в зеркале.

- А потом случилось несчастье. Аллочка выпала из окна второго этажа их дачи, на которую они компанией поехали. Уж не знаю, как так получилось. Может, парни что-то лишнее позволили, а она девочка строгая была. Может, знаете, села с бокалом шампанского на подоконник,  и голова закружилась. Эта, кстати, была её версия. Алла говорила: хотела рассмотреть в саду какие-то цветы и… упала.   Тут история умалчивает. Правда, прежде чем Алла домой вернулась,  полгода в больницах провела. Какой-то сложнейший перелом у неё был. Нога никак не срасталась. Операция за операцией. Ногу столько раз ломали, что и сказать страшно.  За границу девочку возили.  Ничего не помогло. Осталась хромой.  Я потом, когда её встретила, не узнала. Даже дело было не в палке, на которую она опиралась, Алла вся переменилась: лицо, глаза, фигура. До этого она такая пухленькая была, а тут вытянулась и худой стала.



Лисицына Татьяна

Отредактировано: 14.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться