Наследница огненных льдов

Глава 11

Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо, да так настойчиво, что я чуть не скатилась с кровати, если бы не бортик. А потом я услышала грохот, будто тот самый кто-то переворачивает вверх дном мою каюту.

Разлепив глаза, я перекатилась на бок и пришла в изумление. В полутёмном помещении кроме меня никого не было. Тогда почему шкаф открыт, и всё мои вещи раскиданы по полу?

Спросонья показалось, что у меня сильно кружится голова и всё плывёт перед глазами. Но когда от дальней стены в мою сторону по полу заскользили оба стула, я инстинктивно закрыла голову руками. Мебель ударилась о бортик и через пару мгновений вновь поползла к стене.

Теперь я всё поняла и окончательно проснулась. Сильная качка чуть не опрокинула меня с кровати, она же устроила погром в каюте. И, что самое скверное, она и не думала прекращаться.

Я сползла с кровати и, держась за стенку, чтобы устоять на ногах, направилась к иллюминатору и сдвинула штору. Почему-то я видела только серое небо и ничего больше. А потом внизу показалась линия горизонта, что отделяла облака от синевы моря. Она начала плавно подниматься, и теперь я видела только водную гладь, но в ужасе отскочила от иллюминатора, когда пенистая волна с силой разбилась о стекло.

– Брум! Брум, где ты?! Мы тонем! Брум!

– Чего ты орёшь? – донеслось сверху. – Это просто шторм.

Услышав его ленивое замечание, я подняла глаза вверх. На этот раз хухморчик не раскачивался под потолком в позе летучей мыши – он на нём распластался, прицепившись к поверхности и ручками, и ножками.

– Третий раз плыву этим дурацким морем, – с привычным недовольством стал бурчать он, не отворачивая мордочку от потолка, – и третий раз попадаю в шторм. Наверно, для этих мест это обычное явление. Видишь, кругом всё кроме стульев прикручено к полу. Значит, экипаж к качке всегда готов.

– А вот я не готова, – пытаясь унять нахлынувший страх, призналась я. – Почему пароход так сильно наклоняется? А если он перевернётся?

– Ой, да успокойся уже, – одёрнул меня Брум. – Поштормит и перестанет. Больше суток в этом море не качает. На личном опыте знаю. Да и слышал кое-что от бывалых.

Я вернулась к своей постели и уговорила себя снова лечь. В горизонтальном положении качка чувствовалась куда меньше. Через час я уже привыкла к стуку раскрывающейся и закрывающейся дверцы шкафа и уже без содрогания могла смотреть на брызги волн снаружи. А ещё через час смогла одеться, привести в порядок и себя, и опустошённый шкаф, а также выяснить, что прикрученный к тумбе торшер абсолютно бесполезен, ибо электричества в каюте не было. Как пользоваться так же прикрученной к тумбе керосиновой лампой я не имела ни малейшего понятия – для меня это слишком древнее приспособление.

Благо, коридор был освещён, и я не без труда, но смогла удержать равновесие, чтобы добраться до каюты Эспина. Вот только он совсем не был рад моему появлению.

– Прости за вчерашнее, – стоя в дверях и глядя на его угрюмое лицо, пришлось сказать мне. – Я повела себя глупо. Ты прав, мне не следовало говорить с Мортеном Вистингом. Я не сдержалась и чуть было не влипла в историю, которая могла плохо закончиться и…

– Слушай, отстань, – страдальчески протянул Эспин, – мне сейчас не до Вистинга.

И с этими словами он отошёл от двери, чтобы, покачиваясь, добраться до кровати и повалиться на неё.

В отличие от меня, Эспина одолела морская болезнь, с которой он безуспешно боролся с ночи, когда судно начало лишь слегка покачивать. Бедняга выглядел неважно, а я не имела ни малейшего представления, как ему помочь.

– Знаешь, – пришла мне в голову идея, – а может быть, сходим в кафе, подкрепимся, а то скоро полдень, а я такая голодная, что не отказалась бы от омлета и чашечки кофе…

Зря я завела речь о еде. Эспин тут же вскочил с кровати и пулей рванул в ванную. Больше он меня слушать не желал. Пришлось покинуть его каюту и вернуться в свою, чтобы заставить Брума отлипнуть от потолка и прогуляться по лайнеру до кафе вместе со мной.

– Что нам там делать? – брюзжал он.

– А кто вчера грыз памятку пассажира? – решила я пристыдить его. – Она же картонная.

– Ничего я не грыз, – начал отпираться хухморчик.

– Не отрицай, я видела пожёванный край.

– Ну ладно, – сдался он, – немножко надкусил. Чисто машинально.

– Машинально? Целых два абзаца? Я же теперь не знаю, что делать, если мне захочется послать телеграмму на берег, и где искать химчистку.

– Химчистка на самой нижней палубе, – пробурчал Брум, – а телеграммы в радиорубке. Ясно?

– Ясно, что тебя надо покормить.

– Я не буду есть какую-то пенистую бурду из молока и яиц.

– А если я закажу гарнир из оливок? Целых оливок. С косточками.

Всё, сопротивление было сломлено. Брум сам залез в просторный карман моей кофты, я же застегнула её на все пуговицы, чтобы увесистое тельце хухморчика не болталось вместе с тканью во время качки из стороны в сторону.

Поход по салону выдался не из лёгких. В узких коридорах я ещё могла расставить руки в стороны и упереться ладонями о стены, чтобы удержаться на ногах. А вот дальше…

Дальше было фойе с декоративными колоннами. Перебежками от одной мраморной громадины к другой я хваталась о холодную поверхность, чтобы переждать очередную волну. По лестнице, что вела на открытую палубу, каскадом бежала морская вода, пропитывая влагой ковёр. Не желая, чтобы мокрое пятно подобралось к моим ногам, я ускорила темп, после чего всё же добралась до следующего коридора.