Наследница Пустоты

Глава 26

1

«Моригер сказал, что это очередной приказ Императрицы. Я так и не поняла его смысла, особенно для Эмили – три раза в неделю она обязана ночевать в казарме вместе с остальными стражниками. Я бы поняла, если её отправили к Клинкам, но в палату с двадцатью мужчинами, у которых на уме почти одно и то же… Эмили только исполнилось пятнадцать, и знать все «прелести» жизни ей ещё рано, но кто будет слушать шлюху с постоялого двора?

Я не отпускала Моригера до тех пор, пока он при мне не сказал, что лично придёт утром проверить Эмили. Но он собирался это сделать и без моей просьбы – за столько лет я уже сумела научиться различать его состояние по глазам. Ему самому претил этот указ, но он должен был повиноваться.

Вечером Эмили увели – я осталась в её комнате и уснула лишь за полночь. Мне было тревожно за неё – а такое бывало крайне редко. Обычно раз-два в год, когда Императрица устраивала казнь. Я буквально ощущала страх и отвращение Эмили, её нежелание убивать тех, кто даже не виновен. Как она потом плакала, стоило её только снять с этих безобразных крюков… я их возненавидела. И крюки, и законы, и этих бесчувственных людей, и Императрицу.

У нас был создан свой мир. Поначалу он включал в себя только Эмили и Ферро, а после присоединилась и я. Если у Клинка был выходной, он проводил его с нами – редкие и по настоящему счастливые моменты в такой грустной истории. Я стала частью хрупкой семьи, новой матерью и подругой – Беллатори Эмили называла только Её Величество и Императрица, но никогда даже не упоминала её как «мама».

В ту ночь что–то случилось. Я проснулась, чуть ли не крича, под самое утро. Обливаясь потом и дрожа, я выскочила из комнаты, ринувшись к покоям Ферро. Он ещё спал, но выслушал мои объяснения, которые могли сойти за бред. Приказав оставаться здесь, он ушёл проведать Эмили, а я места себе не находила. Может, всего лишь переволновалась, но в глубине души знала, что это не так.

За мной прислали слугу. Стараясь отмахнуться от плохого предчувствия, я вошла в покои Эмили, и сразу почувствовала это. Запах отчаянья, страха, невыносимой боли и крови.

Она лежала на диване без сознания – бледная, словно уже покинула этот мир, со следами ремней на запястьях и побоев на груди. Я смотрела и молча ревела, не смея отойти и с дрожью слушая всё то, что говорил лекарь. Про сломанную кость, про пять воткнутых в ногу кинжалов, после которых останется след на всю жизнь, про то, что девочка может и не встать, а если встанет, то будет хромать до конца жизни. Единственное, что утешало – всё остальное осталось целым. Мои самые худшие опасения сбылись наполовину – на Эмили выплеснули всю ту злость, что была у солдат на Ферро и своих соратников. Возможно, не успей Клинок, они всё же изнасиловали бы её.

Я целый день дежурила у кровати Эмили, опухшая от бесполезных слёз. Под вечер пришёл Моригер – я ещё никогда не видела его таким злым и в то же время отчаявшимся.

– Ей плевать на неё, – произнёс он тогда, глядя на так и не очнувшуюся Эмили. – Сказала, что она сама виновата, раз дала такое с ней сделать. И потребовала, что бы Эмили встала через неделю.

Я тогда закричала от ужаса и бессильной злости, проклиная Императрицу и поминая всех богов, которых знала.

Эмили очнулась на третий день. Она молчала ещё пять, и даже Моригер не смог её разболтать. И ни проронила ни слезинки за эти дни. Я ощутила себя самым беспомощным человеком в этом мире, который ничего не может сделать, а лишь утешает и говорит, что всё пройдёт.

Потом она заговорила. Сначала обрывками, потом целыми фразами, через месяц уже как обычно. Я не спрашивала её о том, что произошло в казармах, но понимала, что это лишь часть того, что выпало на её долю той злополучной ночью.

Однажды я не сдержалась и спросила, и тут же зарыдала прямо на её глазах. Эмили смотрела на меня, прежде чем впервые улыбнуться за эти месяцы и произнести:

– Я их не слушала. И их это злило. Я их не проклинала. И они проклинали меня. Я их не молила. И тогда они начали молиться мне».

Я задумчиво перелистнула потрепанную страницу дневника, смотря на разводы от слёз, пролитых когда–то Айлиш. Ей тогда было так же плохо, как и мне. Она переняла часть моей боли на себя, как и Ферро, который всё же сумел отговорить Беллатори от идеи моей ночёвки в казармах.

Тихий стук в дверь отвлёк от дневника, и обернувшись, я взглянула на Фиис. Она замерла на пороге с подносом еды, слабо улыбнувшись мне и прошмыгнув внутрь.

– Ты не пришла на завтрак, – пояснила она. – Мы тебя ждали.

– Я не выспалась, – почти и не соврала я. – И не привыкла завтракать с кем–то ещё.

– Правда? – Фиис даже и не удивилась, сняв крышку и продемонстрировав две тарелки с ароматными рулетами омлета. – Тогда самое время начать. Я, так и быть, составлю тебе компанию.

Я помедлила, прежде чем взять с подноса тарелку и задумчиво взглянув на жёлтый рулет с беконом. Есть не хотелось, но ради приличия я съела чуть больше половины.

– Что решили насчёт князя? – спросила я, не глядя на Фиис. Та сглотнула, отложив пустую тарелку в сторону.

– Не рисковать и дождаться праздника. Юина и я займёмся им – нам не впервой действовать вместе. Она отвлекает, я наношу удар.

– Он хитёр, – негромко произнесла я, оставив тарелку в покое и подперев кулаком щёку. – Так просто с ним не выйдет… на него уже совершали покушения мужчины, у которых он увёл жён. Те подмешивали ему яд в вино, травили еду, одежду, заманивали другими женщинами… он знает все эти уловки.