Наследники. Пирос

Размер шрифта: - +

16

Филипп уже приготовился уйти вниз, в пыль, в груды камней, как вдруг его схватили за плечо. За секунду до телепортации он успел заметить разъярённые глаза Анны, и…

Они оказались на пологом берегу. Быстрые речные потоки бежали перед Филиппом, за спиной, в нескольких километрах, виднелись краснокаменные стены бастиона. Филипп вертел головой, оглядывая голые ветки разросшихся у берега кустов, пустые овраги, покрытые слабой, серой травой. Осознание, что произошло, ударило его секундами позже, как поток холодного ветра в лицо. Филипп, словно очнувшись, моргнул и взглянул на Анну. Она, хмурая, с поджатыми губами стояла прямо перед ним, сверля его взглядом, словно пыталась им убить, словно жалела, что спасла его. Редкие выбившиеся из косы пряди развевались на ветру.

— Спасибо… — проговорил Филипп и закашлялся.

Анна сильнее сжала челюсти, сморщила нос и… исчезла.

Филипп тяжело вздохнул. Если он на мгновение и засомневался в её нежелании сотрудничать, то сейчас уверенность постепенно возвращалась. И что-то гнетущее было в этом осознании.

Он её не понимал. Он не понимал и себя тоже. Там, на поле боя, они готовы были друг друга убить, но она вырвала его из лап смерти, так упорно желавшей утянуть его вниз, и, что странно, Филипп на неё не злился, хотя должен был. Причины имелись. Только вот он теперь жалел, что она не осталась.

Ещё раз закашляв, Филипп покачал головой. Мысли об Анне стоило отложить, а вместо этого подумать о том, как он доберётся обратно на базу. И для начала надо было хоть попробовать промыть рот: зубах хрустел песок, в горле першило, нос чесался от попавшей в него пыли. Осмотревшись, Филипп нашёл самый некрутой спуск к реке и осторожно, морщась от парализующей боли в плече, рыча, но цепляясь обеими руками за корни кустов и выступы, спустился к самой воде. Та была ледяная. Середина весны — совсем не время для купаний, но, несмотря на это, Филипп зачерпнул ладонями воду и плеснул себе в лицо. Холод заставил его очнуться ещё раз. Мысли встали на место полностью, и теперь он думал лишь о том, как по возвращении на полигон объяснит там своё чудесное спасение. То, что сделала Анна, её выстрел в генерала Флиннстоуна, — военное преступление. То, что она спасла принца, могло бы быть искуплением, но его слова едва ли учтут. Кем бы он ни был…

Посмотрев на раненную руку — по рукаву кителя расплылось бурого цвета пятно, — Филипп начал подъём обратно на холм. Ему предстоял долгий путь…

 

Его пропустили сразу же. Страже не было нужды разбираться, каким образом он выбрался из западни, — не их дело. Не думая о том, насколько быстро патрульные сообщат о его прибытии, Филипп отправился в лазарет. За время «прогулки» пульсирующая боль сконцентрировалась в одном месте, а всю остальную руку он почти не чувствовал.

Двери, уходящие аркой под потолок, были открыты, и стоило приблизиться, как запах лекарств ударил в нос резкой волной, проясняя сознание и позволяя сосредоточиться. Пробегающий мимо санитар — руки его были заняты тазом, полным грязных, побуревших тряпок, — замер.

— Ваше высочество? — он смотрел на Филиппа так, словно увидел приведение, и тот даже мысленно усмехнулся: неужели он выглядел настолько плохо?

— Мне нужна помощь, — проговорил он устало, держась за раненную руку.

Его тут же усадили на кушетку, помогли снять китель и рубашку, рукав которой оказался ярко-алым. Завораживающие разводы расползались от места разрыва ткани и бурели к концам. Глубокий порез зиял на плече.

Подошедший врач покачал головой.

— И положите руку сюда, — он указал на стеклянный столик.

Морщась, Филипп поднял руку так, что перед врачом оказалось всё его плечо, и отвернулся, не желая смотреть на порез. Он его слишком хорошо чувствовал и понимал, что видимая рана — не длиннее простого боевого ножа — только вершина айсберга.

Врач сказал что-то помощникам, но Филипп слов не разобрал. Он скользил взглядом по другим мужчинам в госпитале. Те, которых он мог видеть, были не в плохом состоянии. Они сжимали зубы, когда смоченные растворами ватные валики касались глубоких порезов и пузырящихся ожогов. Кому-то перематывали руку, кому — ногу. Кому-то накладывали фиксирующие повязки на зачарованные исцеляющими заклинаниями переломы. Ничего особенного…

А потом Филипп перевёл взгляд дальше, туда, где стояли непроницаемые ширмы. За ними суетились врачи. Оттуда все ещё выбегали с тазами, полными красных тряпок, и возвращались туда с новыми склянками и мотками бинтов. Казалось, что звуки из-за ширм должны были наполнять помещение, но Филипп слышал лишь собственное шумное дыхание и тихие разговоры вокруг.

По спине прошли мурашки, и Филипп зашипел от неожиданности, когда обжигающий раствор коснулся открытой раны. Но это был один единственный раз. Больше он не произнёс ни звука, пока рану обрабатывали разными горько пахнущими мазями. Он старался отвлекать себя мыслями о том, что ему почти и не досталось. Пара синяков да порезов — подумаешь! Кто-то сейчас скрыт ото всех за ширмами с серьёзными ранениями и ожогами. А кто-то…

Филипп вздохнул. Кто-то, как генерал Флиннстоун, сейчас там, под завалами. Там, где не дала ему оказаться Анна. Может, ей стоило позволить ему упасть. Тогда всё было бы намного проще…



Daria Key

Отредактировано: 05.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться