Наследники Предтеч 3. Основание

Font size: - +

24 сентября – 1 октября 1 года

Окрестности селения посвящённых

Запланировать что-то оказалось гораздо легче, чем выполнить, ведь кроме прочего оставалось ещё множество повседневных дел, от которых невозможно освободиться. Объединившись, мы организовали что-то вроде детского садика: кто-то из взрослых присматривал за всеми восемью детьми, пока остальные занимались своими делами, а потом менялись. Приготовление пищи взяли на себя жены Дета, но охота и собирательство остались нашей обязанностью. И, хотя добыть пищу удавалось достаточно легко, хранилась она всего несколько часов, быстро портясь из-за тёплого и влажного климата. По этой причине даже на несколько дней запасы сделать не получалось.
Мошки, москиты и прочие кусачие насекомые сильно отравляли жизнь всем, кроме меня и Рыси. Кроме того, что мякоть кабачочков отгоняла не всех кровососов, она быстро начинала гнить, теряя свои ценные качества, зато приобретая ещё гораздо более мерзкий запах. К тому же, нанесённая на повреждённую кожу (на царапины, места укусов мух или дырочки, оставшиеся после атаки осеменителей), ягодная паста вызывала воспаление: ранки загнивали и гораздо хуже заживали. А ещё зловредные насекомые так и норовили залезть в нос, рот, глаза и прочие незащищённые репеллентом места. Дым тоже помогал не полностью и только когда его было настолько много, что он прямо висел в воздухе. На ночь все закапывались глубоко в стога непросохшей травы, но даже там их доставал вездесущий гнус. В результате народ ходил не выспавшийся и раздражительный, с припухшими веками и покрасневшими от дыма глазами.
В этих странных полузатопленных джунглях водилось множество разнообразных животных. Например, впервые в этом мире, я увидела не просто крупных, а огромных, метрового и даже ещё большего размера членистоногих, в том числе и крылатых. Прямо рядом с нашим лагерем по воде заливчика то и дело пробегали ящерицы; чистя рыбу, приходилось отгонять непуганых птиц и мелких млекопитающих, не упускавших возможности полакомится потрохами; а каждое утро начиналось с осторожного выставления непрошеных соседей по постели. Видимо, наш облик не вызывал опаски, и, посовещавшись, мы решили пока не слишком ссориться с местной фауной, тем более, что некоторые мелкие животные хоть немного облегчали жизнь, с аппетитом поедая атакующих людей насекомых, в том числе и над играющими детьми вились целые стайки перекусывающих пташек. Несколько раз прямо в лагерь заходили семьи козлов, один раз — пара оленей, мусорную яму регулярно разрывали кабаны и некрупные хищники. По утрам у кромки воды удавалось застать водоплавающих грызунов, а некоторые обезьяны и плодоядные птицы с большими клювами составляли нам компанию у костра по вечерам. Не обходилось и без конфликтов. Например, один из видов пернатых, безобидных на вид малышей, проявил себя ничуть не лучше слепней, норовя поранить кожу и слизать длинным языком выступающую кровь.
Зелёный туман перед дождем спускался вниз, сгущался, сильно снижая видимость, повисал длинными тяжами между деревьями и над водой, а, когда прояснялось, поднимался вверх и рассеивался, из-за чего небо приобретало отчётливый зеленоватый оттенок. Многочисленные скалы и холмы перемежались полузатопленными ямами и оврагами; то тут, то там встречались родники и природные источники.
Хотя живая и неживая природа вокруг оказалась гораздо более богатой, чем на том месте, куда нас «посеяли» керели, и в районе озера, но выжить здесь ничуть не легче: слишком уж агрессивная и неприветливая экосистема. Обилие ядовитых или даже просто колючих растений, насекомые, периодические землетрясения, множество рептилий, резко-пересеченная местность, быстро портящиеся продукты и многое другое — даже по отдельности каждый из этих факторов сильно усложнял жизнь, а вместе они вообще становились труднопреодолимыми. Откровенно говоря, если бы представители Homo oculeus из каравана не прошли предварительную закалку в виде одинокой жизни в лесу, а попали бы сюда неприспособленными — шансов выжить у них почти не было бы. Как признался Илья, даже сейчас он изредка чувствовал себя горожанином, заблудившимся в диком лесу. А вот с моим видом всё не так однозначно. Несмотря на осеменителей и то, что приходится вести себя ещё более осторожно, чем раньше, я чувствовала себя ничуть не хуже, а скорее, даже лучше, чем в месте «посева» и при путешествии. Возможно, причиной тому невероятно чистый и свежий воздух. По крайней мере, именно такие субъективные ощущения он у меня вызывал, причём даже в то время, когда вокруг сгущался зелёный туман. Через несколько дней нашего пребывания в этой местности и другие заметили происходящие изменения. Я стала меньше есть. Нет, и сейчас поглощаемые мной порции не маленькие, примерно в полтора раза больше, чем у представителей лесных людей, но, по крайней мере, не в три-четыре! И при этом голод совсем не испытывался. Даже непривычно как-то. На всякий случай, я поделилась своими опасениями с друзьями, но ожидаемый жор так и не появился. Кстати, и Рысь примерно в одно время со мной умерила аппетит, так что, скорее всего, на это есть какая-то причина. А ещё и я, и дочь постепенно стали спокойней, нечастые, но неприятные вспышки отрицательных эмоций прекратились, повысился самоконтроль, и стало легче справляться с потрясениями.
— Может, я сейчас скажу глупость, но напрашивается вывод, что мне это место подходит лучше, чем всё, виденное прежде, — как-то призналась я другим посвящённым.
— Похоже, — согласилась Вероника и яростно прихлопнула крупного слепня. — А вот для нас, скорее, наоборот.
— А хуже всего то, что выбраться отсюда не получится, — вздохнула Юля. — Поэтому придётся приспосабливаться.
Как и договаривались, наш отдел вплотную занялся поисками репеллента. Вспомнив об одном из способов защиты земных животных, пытались намазаться грязью (в надежде, что насекомые не смогут добраться до тела), но увы, это не помогло. Даже кабачочки и те лучше помогали. Потом Илья настоял таки на воплощении своей идеи использовать в этом качестве выделения моего тела и теперь искал способ убрать негативную реакцию. К его огорчению, намазывание потом полосок лыка и последующее привязывание их к телу не принесло желаемого эффекта: хотя раздражения не появлялось, но и насекомые избегали только лыка, с прежним аппетитом набрасываясь на живое тело. Тогда химик пошёл другим путём и начал разбавлять собранный пот, в надежде найти уже неопасную концентрацию, при которой ещё сохраняются репеллентные свойства. И, к моему удивлению, всё-таки добился успеха. Теперь несколько раз в день я обмывала тело, пользуясь пучком мха и наполовину наполненным ведром воды, стараясь, чтобы все обмывки попадали туда же, а потом остальные умывались и протирались получившимся раствором.
— Всё-таки, по-моему, это не слишком гигиенично, — заметила я.
— Кабачочки ещё большая гадость, — вздохнула Надя. — А уж мухи и подавно.
Новый репеллент действовал гораздо лучше растительной пасты, сразу после применения гнус вообще не кусался. Но постепенно эффект уменьшался и за несколько часов сходил на нет, из-за чего приходилось приготавливать новую порцию. Кстати, остатки от прошлого «купания» не удавалось использовать — в ведре они теряли способность отпугивать насекомых с той же скоростью, что и на коже.
Кроме этого, отдел естественников принял и моё предложение понаблюдать за животными, чтобы понять, как они защищаются от кровососов — ведь, хотя их и кусали, но мы ни разу не видели облепленных мухами, что наблюдалось у людей, стоило им забыть о защите. И наш полуторанедельный труд принёс результаты.
Некоторые открытые способы защиты для людей явно не годились: например, очень густая шерсть, через которую трудно добраться до тела или, судя по всему, наличие природного репеллента, наподобие моего. Также мы забраковали метод, применяемый некоторыми грызунами: они отыскивали крупных ядовитых многоножек и натирали тело их выделениями. Проблема состояла в том, что выделения членистоногих оказались ядовиты и для людей и вызывали ещё большее раздражение, чем мой пот, а к тому же не сохраняли полезные свойства в разбавленном состоянии. Многие животные пользовались услугами насекомоядных птиц и рептилий. Но самой ценной находкой оказались кусты, прекрасно отпугивающие мух, внутри и между которыми звери устраивались на отдых. К нашей радости, кольцо-определитель показало, что растения условно-съедобные, то есть риска отравиться самим или отравить детей практически нет. А вот на вкус листья жгучие, как красный перец, и в добавок вызывающие рвотные позывы.
— Вдвойне хорошо! — радовалась Надя. — Сразу и репеллент, и лекарство.
К сожалению, при срывании или натирании эффект отпугивания очень быстро исчезал, поэтому мы приняли решение просто-напросто пересадить часть кустов в селение, защитив таким образом свою территорию от кровососов.
Технический отдел тоже не терял времени даром. Начали они с того, что построили несколько просторных шалашей для жилья и один — как кладовую, куда и перетащили всё наше ценное имущество с плота. Дело в том, что Маркус предложил использовать бамбук повторно, теперь на строительство домов. Но, когда мужчины приступили к разборке плота, выяснилось, что снизу днище немного подгнило, к тому же его буквально сплошь облепили раковины моллюсков. Обдумав сложившуюся ситуацию, технари решил снять только верхний, годный на строительство слой бамбука, а остатки днища закрепить на мелководье, в виде маленькой пристани или, точнее, мостков. По мере того, как жёлтая луна клонилась все ближе к востоку, вода постепенно спадала, и дважды в день мы сдвигали мостки ниже, чтобы и после захода луны они могли выполнять свою функцию.
— Вообще, в идеале, — заметил Сева, — надо мостки сделать длинными, например, из нескольких платформ, и закрепить так, чтобы они могли двигаться вверх-вниз, но не вбок. Тогда не придётся перетаскивать их с каждым приливом и отливом.
Вот так, несмотря на все трудности, мы потихоньку приспосабливались к жизни в этих прекрасных, но опасных местах.
 



Софья Непейвода

Edited: 28.09.2017

Add to Library


Complain