Наследство дьявола, или Купленная любовь

Глава 15. Тот, кто живёт на холме

Глава 15. Тот, кто живёт на холме

Дождь лил минут пятнадцать. Дерево, приютившее девушек, приняло на себя львиную долю осадков, но всё равно, одежда успела изрядно намокнуть. Когда грозовые тучи сместились в сторону, вновь открыв бирюзовое небо, Этель и Евгения вышли из своего укрытия. Блондинка уверенно направилась по одной из тропинок, пересекавших рощицу. Женя последовала за ней.

Дорожка, не успевшая просохнуть после ночного ливня, теперь, вообще, превратилась в сплошную жижу. Женя с тоской смотрела на свои кроссовки, покрывшиеся слоем вязкой грязи. Мокрые джинсы и кофточка неприятно липли к телу, а ветер был достаточно прохладным, чтобы стало неуютно и зябко. Обычно в таких случаях успокаивала мысль, что добравшись до дома, можно будет переодеться в сухой тёплый плюшевый халат, укутаться в мягкий плед и выпить чашку горячего мятного чая. Но теперь воспоминания обо всех этих домашних благах только сильнее бередили душу. Где плюшевый халат, и где Женя?

Отчаяние накатило с новой силой. Но теперь оно не сковывало мозги, а, наоборот, заставляло думать. Лихорадочно искать лазейку. Должен был существовать какой-то выход из этой сумасшедшей ситуации, из этого Парадайза, или как там называется то, где сейчас находится Евгения. Она снова и снова анализировала последние события и вдруг идея озарила сознание.

– Слушай, Этель, а вчерашние охранники с прожекторами – это, получается, кто-то вроде пограничников? Их задача встречать таких как мы, проскочивших в портал, и отправлять назад, если нет разрешения – этих вот бумажек?

– В общем, да.

– Тогда, выходит, если я возвращусь к озеру, найду тех верзил, и скажу, что на самом деле никто никакого разрешения мне не давал, а, скажем, я это письмо нашла случайно, или даже украла, меня вернут обратно?

– Ой, – покачала головой Этель. – Плохая идея. Совсем плохая.

– Почему?

– Если бы ты сразу сказала стражникам, что письма у тебя нет – это одно. Тебя бы действительно тут же вернули назад. Тут же – в смысле, пока портал не закрылся. Это несколько минут, не дольше. А после того, как портал закрылся – всё. Никто никуда возвращать тебя не будет. Не забывай, активировать переход стоит недёшево. Кто и с какой стати заплатит за это? Да и к тому же, одно дело нет письма, другое – оно есть, но ты заявляешь, что ворованное. За подлог по головке не погладят. Скорее всего, отправят в Тортур.

– Это что-то вроде тюрьмы?

– Хуже.

Что может быть хуже тюрьмы? Каторга? Галеры?

– Замечательный мирок, – вздохнула Евгения.

– Да не переживай ты так. Тебе здесь понравится. На вот лучше – угощайся.

Этель достала из кармана горбушку хлеба, разломила и протянула половину Жене.

Вид у угощения был непрезентабельный. К намокшей мякоти прилипли ворсинки ткани и другие соринки неизвестного происхождения. Видимо, остатки того, что лежало в кармане Этель раньше. Евгения уже сутки ничего не ела, однако голода не ощущала. Стресс напрочь убил аппетит, и намокший грязный хлеб его появлению не способствовал.  Но дарёному коню в зубы не смотрят. Женя взяла протянутый кусок. Она была благодарна Этель. Не столько, конечно, за саму еду, сколько за желание хоть чем-то подбодрить.

Евгения попыталась смахнуть соринки, повернула кусок корочкой вверх и вдруг поняла, что уже видела эту горбушку с чуть подгоревшим боком раньше. В точности такая же лежала вчера на тарелке в комнате женщины, приютившей на ночь. Выходит, это София угостила Этель хлебом? Или блондинка стянула его?

Жене не хотелось подозревать спутницу в воровстве, но, как бы то ни было, есть хлеб совсем расхотелось. Она вернула его со словами:

– Аппетита нет.

Этель пожала плечами:

– Ну, нет так нет. Хотя на твоём месте я бы всё же перекусила. До города не меньше трёх часов ходу.

Женя смотрела, как блондинка с удовольствием жуёт горбушку. И почему-то подозрения только усиливались. Конечно, не такой уж и большой грех – голодному человеку стащить кусочек хлеба, но ведь Этель и у самой Жени кое-что утянула. А это уже система. Некстати вспомнилась фраза Софии про двух женщин, одна из которых предаст. Теперь Женя уже не считала предсказание бессмысленным набором слов. Она готова была поверить, что глухонемая обитательница дома на отшибе, которая, как оказалось, умеет и слышать, и говорить, действительно обладает экстрасенсорными способностями. Не Этель ли она имела в виду?

Жене очень хотелось относиться к блондинке как к подруге по несчастью. Они обе нуждались в помощи и могли бы поддерживать друг друга. Но надежда на то, что Этель можно довериться, таяла на глазах. Евгении захотелось немедленно всё выяснить. Понять, можно ли не бояться получить от блондинки удар в спину, или всё же лучше держаться от неё подальше. Женя решила действовать в лоб.

– Этель, так зачем ты подменила письма? Верни мне моё.

Вопрос оказался для беспечно жующей блондинки неожиданным. Она нервно сглотнула и закашлялась. Кашляла очень долго. Поначалу натурально, потом начала симулировать. Женя поняла, что пытается таким образом выиграть время. Когда, наконец, Этель остановилась, поглядела на спутницу колюче:

– Какое же оно твоё? Признайся, ты его у кого-то украла.

Ну, вот. С больной головы на здоровую.

– В жизни не брала чужого, – заверила Женя.

– Тогда почему ты ничегошеньки не знаешь? – пошла в наступление Этель. – Почему, как слепой котёнок? Разве тот, кто дал тебе письмо ничего не рассказал? Так не бывает.

– Никто мне его не давал…

– Ха! Я так и знала! – торжествующе заявила блондинка.