Настойка мерилина

11. Крестьянка Паскуала

Наташа перечитала пьесу пять раз. Она выписала все слова, которые произносит крестьянка Паскуала, и принялась заучивать их наизусть. Слов было очень много. Дело осложняло то, что это был не просто поток ругани, как в бразильском сериале. Это были стихи. С запоминанием рифмованных строк у Наташи всегда были трудности.

Надо было посоветоваться. Она позвонила Семену.

Следует отдать должное Герцеву, тот оказался не просто настоящим товарищем, но и терпеливым слушателем. Он распечатал для себя текст пьесы и сидел на диване, сверяя по бумажке и подсказывая Наташе, когда та запиналась. А запиналась начинающая актриса на каждом шагу.

– Его бы этак, живоглота, – повторяла Наташа, – его бы эдак, его бы этак. Так-сяк. Живоглота. Что такое живоглот? Людоед?

– Живоглот это тот, кто глотает живьем, – объяснил Семен, – ну, здесь в переносном смысле. Давай сделаем так, я буду читать все роли за мужчин, а ты за женщин.

– За всех женщин? – отчаянно выкрикнула Наташа. – Нет уж! Давай ты будешь читать все слова за всех, а я только за Паскуалу. О боже, что за имя!

Семен согласился.

– Ну, есть ли кто другой, подобный Фернандо Гомесу? – спросил Семен.

– О, нет! – Наташа отбросила шпаргалку. – Сеньор наш – сущий людоед! Он людый тигр, он… он…

Девушка опять схватила шпаргалку и с трудом нашла нужные слова:

– Он асприд злобный!

– Не людый, а лютый! И не асприд, а аспид!

– Это не по-русски! Ну, кто перевел эту пьесу? Наверное, какой-то нерусь! Все слова нерусские!

– Давай еще раз, – успокоил Семен, – я говорю: ну, есть ли кто другой, подобный Фернандо Гомесу?

– О, нет! – закричала Наташа. – Сеньор наш – сущий помидор! Ой, людоед! Сеньор наш – сущий людоед! Он тигр…

– Нет! – закричал Семен. – Он лютый тигр! Он аспид злобный!

– Тебе легко! Ты с бумажки читаешь! – возмутилась Наташа. – Это ужасно! Я не смогу!

Семен бросил бумаги на столик.

– Уже поздно. Поедешь домой, по дороге читай. Приедешь, перед сном все прочитай. Положи свои шпаргалки под подушку. Утром половину слов будешь помнить точно.

– Завтра первый прогон! Я опозорюсь!

– Я видел как-то по телеку, что на прогонах актеры читают с бумажки. И потом узнай, есть ли в вашем театре суфлер!

– Хорошо, поеду домой, буду учить до утра, – решила Наташа.

 

Утром Наташу снова разбудила секретарша.

– Иван Серафимович сказал, чтобы вы пришли на примерку. Костюмы надо подогнать.

– Он лютый тигр, – ответила Наташа, – он аспид злобный. Но это я так, слова учу. Сейчас приеду.

В примерочной уже натягивали на себя узкие платья Лида Ивановская, играющая Хасинту, и Вера Филиппова, которой досталась роль Лауренсии. Костюмер протянула Наташе ее наряд.

– Ты же Паскуала? – На всякий случай переспросила она.

– Да, она самая, – кивнула Наташа и расстегнула олимпийку.

Наряды дам оказались чрезмерно откровенными. Сложно было поверить, что в подобных одеяниях ходили женщины семнадцатого века, пусть даже и испанки.

– А почему такие ужасные декольте? – возмутилась Наташа. – У меня все практически видно. Все вылезает!

– Подожди, это ведь не твой размер, – сказала костюмер. – Сейчас булавками прихватим. Потом я быстро подгоню.

Наташа посмотрела на Лауренсию и Хасинту. Они были похожи на средневековых проституток.

– Но у Лауренсии тоже все вылезает, – заметила Наташа.

– Так и задумано, – равнодушно жуя жвачку, ответила Лида Ивановская, – у нас же модерн-постановка. У нас в пятом явлении танец будет с юбками и чулками в сеточку.

– Зачем? – не поняла Наташа.

– Это же современная постановка, – объяснила Вера Филиппова. – Зрителю сейчас не нужны скучные пьесы, где только болтовня и больше ничего. У нас и музон современный в этом спектакле. Сейчас на прогоне послушаешь. Просто дискотека.

Наташа вскрикнула – костюмер загнала ей булавку в плечо.

– Осторожно! – прикрикнула на нее Наташа.

– А ты стой, не дергайся, – усмехнулась костюмер, – тоже мне, звезда. Первый день в театре, а все туда же, орать. Хватит и того, что на меня Петрякова гавкает.

Лида и Вера засмеялись. Наташа посмотрела на себя в зеркало. Ее плечи были полностью обнажены, грудь открыта наполовину, в широкий разрез выглядывала практически вся нога до бедра.

– Разве в семнадцатом веке были такие разрезы? – спросила Наташа режиссера, когда все актеры вышли на сцену для первой репетиции.

– Лопе де Вега жил в такие времена, когда существовали совсем иные правила приличия. Конечно, тогда были сплошные юбки, а под ними еще и еще, и какие-то панталоны под юбками, но мы ставим для современного зрителя. Мы должны говорить с ним современным языком. В том числе, и языком современной моды.



Мурат Тюлеев

Отредактировано: 23.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться