Настойка мерилина

14. У всех есть план, кроме меня и моей мартышки

Прошла еще неделя. С успехом состоялось первое выступление Наташи на сцене театра. Режиссер Парадаев стал подумывать о том, что новой, столь многообещающей актрисе, необходим свой спектакль, где она бы выступила уже как звезда.

Однажды утром в гримерку Галицкого вошла потускневшая Надя Петрякова. В последнее время они практически не общались. Галицкий был занят преподаванием азов актерского мастерства Наташе, которая, хотя и блистала, все же не была настоящей актрисой, потому что не знала в этом ремесле самого простого. Петрякова, несмотря на то, что ее вечно раздирали на части и ведущий актер, и главный режиссер, все же больше тяготела к более молодому и более интеллектуальному Петру.

Надя вошла в гримерку и села в кресло, за спиной у Галицкого, который занимался очень важным делом – подстригал ногти на руках.

– Не люблю, Надюша, когда за спиной сидят, – напомнил Петр.

– Надюша? – грустно усмехнулась Петрякова. – Давно ты меня так не называл. И вообще ты давно никак меня не называл. Что произошло? Не пойму, чем вас всех так пленила эта неумеха? Отчего такой переполох? Вы все, действительно, поверили, что она – явление?

– Если тебе станет легче, то да. Одному – может показаться, когда это видят все – это уже не мираж, не обман, не иллюзия.

– Что-то в ней не то, – задумчиво произнесла Петрякова, – какая-то черная магия. Она стопроцентно входит в транс на сцене. Это какое-то вуду африканское.

– Ну, ты скажешь! – захохотал Галицкий. – Вуду! Хотя нет, постой…

Он вдруг стал серьезным. Бросил свои ножницы и повернулся в кресле к Петряковой:

– Она страшно напоминает мне Олю. А тебе – нет?

– Да, – ровным голосом сказала Надя. – Конечно, я мало знала Оренбургскую. Но что-то есть. Та ведь тоже была блондинка?

– Несомненно, – подтвердил Галицкий, – но это ничего не меняет. Это так, на уровне чувств. А вообще я не верю ни в магию, ни в вуду, как ты говоришь, ни в предсказания, ни в пророчества.

– Не веришь? – приподнимаясь и собираясь уходить, обиженно сказала Надя. – Попомни мое слово, добром это не кончится. Случится какая-то фигня, чувствую. Я прямо ощущаю, что все это завершится каким-то позором для всех нас.

– Тебе-то какой позор? – пожал плечами Петр. – Ты с ней почти не общаешься.

– А я пообщаюсь, – пообещала Надя грозно, и вышла.

Галицкий сгреб остриженные ногти в ладонь и бросил в горшок с цветами.

Закрыв гримерку на ключ, он побежал искать Наташу.

Наташа в это время разговаривала в холле с Филиппом. В ее руках пестрел букет цветов.

– На все твои спектакли хожу, – говорил взъерошенный от волнения Филипп, – даже на благотворительном был, в Главпочтамте. Ох, ты зажигаешь, Наталья! Когда ты сказала мне, что хочешь играть в театре, я подумал, что ты зарываешься. Ну, какая из тебя актриса, думал я. И я рад, что ошибся. Эти цветы тебе, в знак того, что я осознал ошибку.

– Что ты хочешь, Филипп? Зачем ты пришел?

– Узнать, как твои дела. А ты не хочешь узнать, как Мальвина, как Даша?

– Да я уверена, что у них все хорошо.

– Почему?

– Потому что ты цветешь и пахнешь, и продолжаешь пытаться уйти налево.

Филипп грустно засмеялся.

В этот момент подошел Галицкий.

– О, господин строитель! С цветами! У тебя, Наташа, что ни день, то новый поклонник. Ты знаешь, Филипп, Наташе то цветы привезут, то котенка подарят, то ящик коньяка и двадцать коробок конфет. Мы тут уже неделю ходим пьяные и толстые!

– Ящик коньяка? – презрительно фыркнул Филипп. – Странный подарок красивой женщине. Наташа, я хотел бы тебя пригласить в лучший ресторан нашего города. Когда у тебя будет время.

– Ты знаешь, Филипп, я так занята. То репетиции, то примерки, то совещания у режиссера. Ты набери меня на следующей неделе, я тебе скажу. Не обижайся. Привет жене, поцелуй Дашеньку. Вот, возьми мою визиточку.

– Я обязательно наберу, – закивал Филипп, целуя визитку, – непременно наберу!

– Да, да, набери. Только слюни подбери, – помахал ему Галицкий и увлек Наташу к лестнице.

– Куда ты меня ведешь? – спросила Наташа.

– Туда, где меньше народу, – сказал Петр и прижал Наташу к стене. – Будь осторожна, милая. Сегодня Петрякова заходила, все не может понять причин твоего успеха. Обещает провести собственное расследование. Начала с меня, учинила мне допрос.

– Меня это очень мало волнует, – ответила Наташа.

– А что тебя волнует? – спросил Петр, глядя на губы девушки.

– Упаду ли я в обморок, если ты меня поцелуешь.

– Так давай попробуем.

– А вдруг упаду?

– А я тебя на руки возьму и понесу.

– Договорились.

Петр поцеловал Наташу. Ноги девушки снова подкосились, но не так сильно, как в первый раз. Ее тело обмякло, и Галицкий с трудом удержал Наташу, чтобы она не упала.



Мурат Тюлеев

Отредактировано: 23.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться