Настойка мерилина

16. Коварство и любовь

Бывшей приме Наде Петряковой было на что злиться: Наташа не просто отняла у нее славу самой талантливой и самой красивой актрисы Воскресенского драматического театра, но и внимание двух самых статусных мужчин в коллективе.

Трудно сказать, что Иван Серафимович Парадаев бросил Надю и полностью переключился на Наташу. Главного режиссера вполне устраивало нынешнее положение дел. С приходом Наташи в театре произошла перезагрузка. Глядя на энтузиазм Кручининой, лучше и добросовестнее стали работать Вера Филиппова и Лида Ивановская, помолодел уже было впавший в творческую кому Петр Галицкий, а зритель снова пошел на свет рампы, напоминая Парадаеву о лучших годах в истории существования театра.

Поэтому главреж не стал ставить палки в колеса нарождающемуся роману Галицкого и  Наташи. Ему не нужна была война. Он имел все основания полагать, что в этой неравной схватке все равно победила бы молодость. В этой ситуации Парадаев оставался тоже в плюсах. Петя Галицкий бросил бороться за свою долю влияния в коллективе и полностью переключился на новую приму. Иван Серафимович не без оснований верил, что это надолго. Он вообще имел склонность расценивать случившееся, как чудо. Хотя это чудо, верил он, произошло во многом благодаря его прозорливости. Если бы он в один прекрасный день посмеялся над Филиппом и прогнал бы его прочь вместе с мечтами пристроить молодую протеже, над театром не воссияло бы пламя творческого ренессанса. Если бы он, Парадаев, не поручил бы роль обгоревшей в солярии Петряковой неведомой никому провинциалке, возрождения также бы не произошло. Как ни крути, главреж оказался на высоте, да еще и в сплошных плюсах.

До появления Наташи Иван Серафимович был полностью погружен в театральные распри. Они с Петей дрались за уважение коллектива и за жирный кусок в виде симпатии ведущей актрисы. Этому противостоянию не было видно конца, и люди в театре устали. Вместо плодотворных репетиций слушать перепалку двух взрослых мужчин было тяжко. Парадаев вечно тужился и лез вон из кожи, чтобы внедрить новые творческие технологии, а Галицкий все время осмеивал их и бойкотировал. Во время спектакля Петр позволял себе отходить от текста и нести отсебятину. Особенно Галицкий издевался над священными текстами великого драматурга Парадаева-старшего. Но появилась Наташа, и все распри затихли.

Сказать честно, режиссер в глубине души не мечтал о расположении Нади Петряковой. Он считал ее средней актрисой, раком на безрыбье, но он принял вызов Петра во всем: и в творчестве, и в любви. На самом деле, режиссеру вполне хватило бы внимания других актрис. Он бы мог сделать любовницей Веру или Лиду, но эти девушки мало интересовали его, потому что ими не увлекался Галицкий.

Петя Галицкий, как и полагается ведущему исполнителю мужских ролей, ухаживал за Надей Петряковой, игравшей главные женские роли. Они исполняли все любовные дуэты, и если бы в театре ставили «Ромео и Джульетту», то нет сомнений, кто был бы первым в списке актеров на театральной афише.

Наде льстило внимание обоих мужчин, и она искусно подогревала войну между ними. Она ездила по ресторанам с Парадаевым, а на другой день отдыхала с Галицким на даче. Она принимала подарки и внимание обоих. И это в театре считалось в порядке вещей. Так полагается в любом театре, считали окружающие, это составная творчества, его необходимый атрибут. Но, как мы видим, всего этого было недостаточно для того, чтобы, подогреваемый слухами, народ ходил на все спектакли. Народ не ходил, но похаживал, и косточки известному трио не перемывал. Все было буднично и банально.

Революции в театре никто не ожидал. Собственно, ее и не произошло. Случился только переворот на единственной позиции: пришла новая звезда и затмила старую. В остальном все осталось на своих местах. По наитию Наташа во всем слушалась Парадаева и выполняла всего его рекомендации в плане творчества и никогда не перечила тому, даже если он приказывал выйти на сцену практически в чем мать родила. И Парадаев это ценил. Он видел, что Наташа непонятным образом играет лучше остальных, пусть и не совсем профессионально, но искренне и с душой. Он видел, что она не подзуживает Галицкого к продолжению войны, а наоборот, своим примером показывает, что к главрежу можно и нужно прислушиваться. И Петр Галицкий оставил свои звездные замашки. Он с увлечением работал, а все остальное время посвящал Наташе.

Однако Надю все забыли. Петрякова этого не заслуживала. Она никогда не «звездила», не строила из себя фантастически талантливую. Она просто принимала все, как должное. Но и малого она лишилась в одночасье. И вот, чтобы разобраться, что же такое произошло, она пришла однажды в кабинет главного режиссера.

– А чем ты, собственно, недовольна? – ответил Парадаев на все ее упреки. – Ты по-прежнему играешь все главные роли. Назови хоть один спектакль, кроме «Искушения Неаполитанки», который я специально переделал под Наташу.… Назови хоть один, в котором бы Наташа стояла бы выше тебя. Ты играешь Лауренсию, она довольствуется Хасинтой, хоть и не всегда. Ведь иногда надо дать поиграть и Лиде, и Наташа это понимает.

– Да, да, я все понимаю, – раздраженно сказала Надя, – но, даже играя самую маленькую роль, она умудряется быть в центре внимания. Почему так происходит? А я отвечу! Потому что вы так устроили. Вы воздвигли ей памятник нерукотворный. Вы пришпандорили на ее лоб звезду!

– И что ты от меня теперь хочешь? – спросил режиссер. – Чтобы я вообще убрал Кручинину? Ты хочешь, чтобы мы снова играли в полупустых залах? Ты хочешь, чтобы во время спектакля были заполнены два ряда, да и те – воспитанниками интерната для умственно отсталых? Что ты хочешь?



Мурат Тюлеев

Отредактировано: 23.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться