Настоящая попаданка

Глава 4.

Маруська после этой сказки на ночь от меня не отлипала и не отставала ни на шаг. Хотя она и раньше больше других детей ко мне была привязана – наверное, в силу возраста. И, глядя на неё, я понимала – ребёнок не может так сыграть любовь. Она действительно видит во мне свою мать, а это делает версию с амнезией более правдоподобной. Соседи, муж, даже старшие дети – все могут быть нанятыми актерами, но только не эта маленькая девочка. С ней я, как и с Андрюшей, чувствовала родственную связь. Это невозможно объяснить с рациональной точки зрения, только на уровне ощущений. Я просто чувствовала, что они мои дети. Я не говорю, что чувства не могут меня обманывать: возможно, всё дело в пресловутом материнском инстинкте, либо в том, что у нас установился близкий психологический и физический контакт (только их двоих я обнимала и целовала) – словом, я не разбираюсь во всех этих психологических вывертах. Сюда бы Розку – вот кто любитель порассуждать на тему модных психотехник. К старшим, особенно к Грише и Дарине, я не могла относиться как к собственным детям, и старалась воспринимать их просто как родственников, например, двоюродных братьев и сестер. Если трёхлетняя Маруська с натяжкой еще могла бы быть моей дочкой (если бы я её в 15 лет родила, ага), то остальные – точно нет. Если я сейчас попытаюсь представить себя мамой взрослых детей – то точно свихнусь. Нет уж, пусть лучше так – по крайней мере, пока я всё не выясню. И если – если я всё-таки приду к выводу, что у меня действительно амнезия, и это – моя реальная жизнь, тогда и начну думать, как с этим всем смириться и что предпринять дальше. А пока не стоит на этом зацикливаться. Не стоит, говорю.

С Настасьей я подружилась: хоть она и была намного старше меня, но, так получилось, что сблизилась я с ней гораздо больше, чем с почти что моей одногодкой Дариной. Просто кроме Настасьи меня никто не мог проконсультировать по всем этим пелёночным делам, да и по вопросам ведения хозяйства она мне хорошо помогала. Кроме того, эта женщина заражала своим оптимизмом – рядом с ней всегда было тепло и светло на душе. И она напоминала мне маму своей заботой – с одной только разницей: мама дарила свою заботу только мне и папе, а Настасья заботилась обо всех вокруг. Например, в те первые дни, когда я никак не могла осознать, что всё происходит на самом деле, она очень мне помогла. И оказывается, она заботилась о моих младших, пока я «болела» (по её словам, я сильно простудилась, и от слабости упала в обморок, ударившись головой – отсюда и проблемы с памятью). Помогала мне сцедить молоко, чтобы не застаивалось, но Андрюшку кормила козьим (у них несколько коз) – чтобы ему от меня моя болезнь не перешла. И потом меня всячески поддерживала, восполняла пробелы в памяти по моей просьбе. Вот и сегодня мы с ней вдвоём пошли на реку стирать – я более-менее приспособилась к этому процессу, а уж вдвоём выжимать простыни нам было намного легче, чем, если бы я это делала одна или с Даринкой. Я у неё расспрашивала о моей жизни с её братом, но она сказала, что сильно не вникала и не лезла в нашу жизнь, только если чем помочь надо было. Родителей она моих не знала, знала лишь, что Гир привёз меня из своего путешествия, в которое он отправился по молодости – хотелось парню мир повидать, да и заработать денег. Ведь их родители уже умерли к тому моменту, а сама Настя была уже замужем. Хозяйство Гиру от родителей осталось небольшое, большую часть он отдал как приданное сестре, а сам отправился на заработки. Где был и что делал – Настасья не знает.
Ну, вроде всё сходится. Парень из провинции приехал в Москву на заработки, там мы каким-то образом познакомились, поженились и уехали сюда. Родители наверняка были не в восторге, но денег выделили – на них и были куплены коровы и прочая живность. Но как я могла на такое пойти – непонятно. И почему я не общаюсь с родителями? Они хоть живы ещё? Сколько хоть лет-то прошло? О, надо было давно этот вопрос задать, это бы многое прояснило.
- Насть, а какой сейчас год? – спросила я, полоща в реке скатерть со стола.
- 13318 по эльфийскому календарю.
Тут мои глаза полезли на лоб, а скатерть, вырвавшись из ослабевших пальцев, поплыла вдоль берега, уносимая течением, пока не зацепилась за торчащий из воды корень. Я уставилась на трепыхающуюся в воде скатерть, и мне казалось, что это мой бедный мозг трепыхается и бьётся в черепную коробку в попытке осознать сказанное, да и всё происходящее в целом.
- По какому календарю? – ослабевшим голосом переспросила я.
- По эльфийскому, говорю. Ну, или просто 318, если считать по новому времени. А что?

- Настя, ты что, выпила? - спросила я, пытаясь из последних сил найти какое-то рациональное объяснение, - что ты несёшь? Какие, нафиг, эльфы? Может, ты имела в виду календарь Майя?
- Э-э-э? – недоуменно спросила Настасья, - А что не так с эльфами? И что за майя?
- Всё не так, Настенька, всё не так, - с улыбкой проговорила я. Дааа, вот так и сходят с ума. У меня появилась новая теория: я под галлюциногенами. И все окружающие – тоже. И каждый ловит какой-то свой глюк, и при этом каждому кажется, что все видят то же самое, что и он. И только такие вот моменты и способны вскрыть разницу в тех картинах мира, которые есть у разных людей. Надо проверить, в чем ещё наши глюки не совпадают.
- Настя, давай по порядку. Мы живём в деревне «Соломинки».
Настасья кивает.
- Которая находится где-то в России.
- Где? – удивляется Настя.
- В России. Или мы в Белоруссии? В Украине?
- Влада, - косится на меня Настасья (ха, я все-таки уговорила её так меня называть), - о чем ты вообще говоришь? Что это за названия?
- То есть, не там и не там. Хорошо. Как же называется эта страна?
- А что такое «страна»?
Тут я натурально взвыла. Вскочила на ноги, пихая таз с грязным бельём.
- Ты издеваешься? Я думала, мы подружились! А ты просто выполняешь инструкции похитителей, да? Вы тут все актёры, а я почти поверила!
Настасья тоже встала, и серьёзно глядя на меня, попросила:
- Влада, успокойся, пожалуйста. Я правда ничего не понимаю. Объясни спокойно.
И я как-то сразу успокоилась. Значит, всё-таки версия с театральной постановкой. Ну, что ж. Если это какая-нибудь Древняя Русь, то тогда, может, и понятия «страны» еще не существовало, как не было и самих стран. А что было-то? В голове крутились какие-то феодалы, князья… Эх, надо было лучше учить историю… Хотя, а как сюда вписываются эльфы?! Может, это фэнтезийная постановка? Типа, я участвую не в исторической реконструкции, а в ролевой игре по «Властелину колец», ха-ха. Но там вроде были какие-то страны, или они там как-то по-другому назывались? Ладно, будем перечислять варианты:
- Государство? Республика? Монархия? Княжество? Королевство?
Осознанным взгляд Настасьи стал только при слове «королевство».
По её словам, тут действительно есть королевство, которым правит король.
Я спросила, как оно называется – чтобы понять хоть, по какому фильму написан сценарий. На что Настасья снова сделала удивленные глаза и сказала:
- Просто Королевство. Зачем его еще как-то называть? Оно одно у нас.
В общем, выяснилось следующее: по легенде, места, где мы жили, никому не подчинялись и в состав каких-либо государственных образований не входили. Каждая деревня, каждый город были автономны. А вот где-то за лесом было настоящее человеческое королевство. Еще были леса эльфов, горы гномов и поля троллей. Я точно в долбанном фэнтези.

Честно говоря, стало даже как-то грустно: я ведь почти свыклась с мыслью об амнезии, почти приняла этих людей как родных. А тут выходит, что всё было ложью – и даже мои проснувшиеся материнские чувства… С другой стороны я испытала облегчение: ведь это значит, что я могу вернуть свою прежнюю жизнь, как только разберусь, как отсюда сбежать. Но что-то во всей этой истории меня тревожило. Что-то не складывалось.
Серьёзный взгляд Настасьи.
Искренние эмоции Маруси.
Дети, отчасти похожие на отца, а отчасти – на меня, какой я выгляжу сейчас.
Непонятный фокус Гришки, благодаря которому посуда стала чистой.
Я подошла к реке и вгляделась в своё отражение. Я по-прежнему видела полную женщину средних лет, но теперь замечала и кое-что еще. Совершенно другой овал лица, более острый подбородок, другой лоб, другая фигура. И дело ведь не только в полноте. У меня на самом деле намного более узкий таз и плечи, чем я вижу в отражении. И, кажется, я стала гораздо выше. А глаза… В мутном зеркале, в полутьме избы, да в растрепанных чувствах я не разглядела, а вот сейчас видела ясно: мои глаза больше не зеленые – они голубые!
Так что, пора признать очевидное: там, в отражении, вовсе не я. Это действительно не моё тело. И тут на меня накатило такое спокойствие.
- Настя, - задумчиво спросила я, - а магия тут есть?



Ариана Леви

Отредактировано: 21.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться