Насыщенная жизнь края географии

Размер шрифта: - +

Глава 8

 

 Галка. Москва, май 1992 года 

  
До того дня у Галки Галкиной было всё. Ну, во всяком, всё, что было нужно ей. Только тогда она об этом не знала, а поняла позже… Ох, как же поздно она это поняла… 

Тогда они с родителями и младшим братом Федей жили в светлой, только что полученной квартире, которую наконец-то дождались. Пусть и на окраине Москвы, в самом что ни на есть спальном районе, но ведь своя, совсем своя. Не общежитие и не коммуналка, а целая «трёшка» с большой кухней, холлом и двумя балконами. 

Когда молодые Галкины родители поженились, то ни свежеиспечённые тесть с тёщей, ни свёкор со свекровью пустить молодых жить в свои квартиры не пожелали. Галкина мама тогда только-только перешла на третий курс МАИ, а отец вернулся из армии и поступил в МАДИ. Единственные дети приличных родителей, они познакомились в метро – мама часто рассказывала об этом Галке перед сном – и стали встречаться. И вскоре оказалось, что у них будет ребёнок. Стараясь избежать неминуемого скандала, они поженились втайне от родителей с обеих сторон, чем очень разгневали и тех, и других. Поэтому расхлёбывать ситуацию молодым пришлось самим. 

Они и расхлебали, как могли. Долго мыкались по общагам и коммуналкам. Галкиному отцу пришлось бросить институт, и он устроился водителем на «скорую». Но они выдержали, справились, а в придачу к Галке через четыре года родили ещё и Федю. И вот, наконец, дождались своего жилья. 

Когда семья переехала, родители работали целыми днями, стараясь накопить денег на новую обстановку. Двенадцатилетняя Галка помогала им чем могла. Вдвоём с восьмилетним Федей они по утрам отправлялись в их новую школу, а потом сестра отводила брата в бассейн (он подавал большие надежды), ждала его там, умудряясь за время тренировки выучить заданное на дом по устным предметам. Дома дети дружно доделывали неподготовленные уроки, потом готовили, как могли, ужин и, если успевали, шли на улицу, чтобы погулять неподалёку от автобусной остановки, куда обычно приезжали возвращающиеся с работы родители. 

И так всё шло своим чередом, изо дня в день, из недели в неделю. Романтичной Галке, плавно вошедшей в тот возраст, когда девочки начинают грезить о большой любви и мужственном мустангере Морисе Джеральде, благородном Эдмоне Дантесе, доблестном рыцаре Айвенго или, на худой конец, славном шевалье из Гаскони, казалось, что их жизнь невыносимо скучна и похожа на каждодневный маршрут трамвая. Никаких изменений, ничего нового. Сегодня снова всё то же, что и вчера. А завтра не будет ничем отличаться от сегодня. Ей же хотелось потрясений, страстей и приключений. Если бы тогда она понимала, как неважно то, о чём она мечтает, и как несоизмеримо важнее то, что имеет. Она это поняла, конечно. И оценила то, что было у неё. Но оценила тогда, когда ничего изменить уже было невозможно… 

В тот день смена водителя «скорой» Владимира Галкина уже заканчивалась, и он предвкушал вкусный ужин и долгую прогулку с детьми и женой перед сном, когда поступил вызов из их микрорайона. Прочитав адрес, он удивился: совсем рядом с их домом, но почему-то не жилой корпус, а ДЭЗ. «Там, что ли, кому плохо?» - устало подумал Владимир и покатил по привычному маршруту. Никаких тревожных мыслей у него даже не возникло. Он уже давно привык к человеческой боли и трагедиям, хотя, конечно, всё равно жалел пациентов и их родных. 

Между ДЭЗом и торцом их дома стояла толпа. Люди расступились, увидев «скорую». На земле в нелепой позе лежала женщина. Её халатик показался Владимиру знакомым, но и тогда он ещё ничего не понял: в те годы лёгкая промышленность не баловала жителей страны разнообразием, и в одинаковых или похожих халатах щеголяла половина женщин Москвы. 

Владимир вздохнул, загрустив от того, что с кем-то стряслась большая беда, и в поисках успокоения посмотрел на окна их квартиры на седьмом этаже. На балконе сохло бельё. Один из пододеяльников – Владимир сразу узнал весёлое, в ярких зайчиках, постельное бельё сына Феди, которое жена случайно умудрилась купить в их районном универмаге, – свесился с перил балкона вниз. «Ветром, что ли, сдуло?» - подумал было он, и вдруг страшный, мгновенно накрывший душной волной ужас накатил на него. Боясь до конца осознать ту невообразимую беду, что заставила сжаться, замереть на секунду и тут же бешено заколотиться его сердце, он снова посмотрел на балкон, пододеяльник и потом, всё же, превозмогая себя, перевёл взгляд на землю. 

Доктор на коленях стоял рядом с женщиной. Толпа стянулась поближе к нему, как постепенно стягивается расплёсканная ряска, заполонившая стоячую воду, если бросить в неё камень. Был след от камня – и нет его. Ряска затянула. 

На негнущихся ногах Владимир выбрался из машины и пошёл туда, где лежала женщина в знакомом халате. Его жена, которую он теперь узнал. Она была ещё жива. И доктор, хороший, опытный доктор, с которым они уже давно частенько работали вместе, делал всё, что мог. Но Владимир – он уже много лет шоферил на «скорой» и научился то ли видеть, то ли чувствовать смерть – сразу понял, что все усилия доктора бесполезны. Он отстранил удивлённого врача и почти распластался на земле рядом с женой, боясь сделать ей больно и желая последние её мгновенья быть рядом. Толпа загудела, кто-то узнал новых соседей по дому, и пошёл, покатился шёпот: 

- Это муж… её муж… 

Женщины сдавленно ахали: 

- Ужас какой… 

Мужчины молчали и отворачивались, старательно делая вид, что смотрят куда-то вдаль. 

Стало тихо, и слышно было, как сотрудница ДЭЗа, которая со своего рабочего места видела всё произошедшее, то и дело всхлипывая и стыдливо сморкаясь в платочек, объясняет прибывшим милиционерам: 

- Она бельё вешала. Стояла высоко, то ли на стуле, то ли на табуретке. Я увидела, ещё подумала, что опасно так… А потом она вдруг пошатнулась, схватилась руками за пододеяльник, который ближе к ней был… Вон тот, видите, что свисает с балкона… Но не удержалась, конечно… Кричала ещё так страшно… Поняла ведь, наверное, что всё, конец… А пододеяльник так и остался висеть. Зацепился, видать, за что-то… Я побежала «скорую» вызывать, а потом сюда… 



Галкина мама умерла буквально через несколько минут после приезда «скорой». 

Потом были похороны, которые Галка почти не помнила. Зато она помнила, как староста её нового класса, в котором она успела проучиться только полтора месяца, принесла деньги, собранные одноклассниками и их родителями. Это были тяжёлые времена. Денег и еды многим не хватало. Уже достаточно взрослая Галка хорошо понимала это. Поэтому она нашла в себе силы поблагодарить старосту, попросила передать всем «спасибо» и закрыла дверь. Пакетик с деньгами выскользнул из её рук. На пол посыпались ничем не скрепленные купюры и два или три свёртка из листков в клеточку. 

Галка села на корточки и, заставляя себя, стала собирать деньги. Последним она подняла самый тяжёлый свёрточек, почему-то развернула его и прочла: «Галечка, помоги тебе Господь». Странная записка эта была подписана именем почти незнакомой девчонки из десятого класса. Галка сквозь тугую боль почувствовала всё-таки удивление и благодарность. Она попыталась обратно завернуть деньги в бумажку, но они не слушались, разъезжались. Девочка зачем-то стала складывать их аккуратнее, купюра к купюре, и машинально пересчитывать. 

В свёрточке оказалось ровно столько, сколько заплатили им недавно. В девяносто втором году стало возможным не завтракать в школе, написав вместо этого заявление на компенсацию. В этом случае отказавшимся от завтраков выдавали деньги. Небольшая сумма, но и она тогда многим была очень нужна. И почти все в их классе выбрали именно деньги вместо еды. В мае, за два дня до гибели Галкиной мамы, как раз дали компенсацию за три весенних месяца. И вот девчонка из десятого класса, весёлая, худая, рыженькая, всегда очень скромно, одетая, про которую Галке было ровным счётом ничего неизвестно, вдруг отдала все деньги, которые у неё были, чужой малознакомой девочке, ей, Галке Галкиной. Галка была так потрясена, что неожиданно для себя заплакала, впервые за эти страшные дни. Она держала в руках смятый листок в клеточку и слёзы капали на странные, то ли старомодные, то ли книжные (Галка никак не могла понять) слова «помоги тебе Господь». 



Яна Перепечина

Отредактировано: 15.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться