Насыщенная жизнь края географии

Размер шрифта: - +

Глава 36

 

Непростой разговор

 

Они засиделись вдвоём заполночь. Повинуясь тычкам Златы, которая под столом довольно ощутимо пихала подруг, совсем рано ушла спать Ирина, следом за ней преувеличенно раззевалась и Саша и, извинившись, отправилась в свой фисташковый домик. Ангелина была совой и, даже став матерью, частенько ложилась спать поздно. Злата, напротив, с детства не выносила долгих посиделок, после одиннадцати часов вечера её неудержимо тянуло в сторону кровати или практически любой горизонтальной поверхности, которую можно было приспособить под сон. Тем не менее, она собрала волю в кулак и приготовилась бодрствовать столько, сколько понадобится.

Когда все, наконец, разошлись, Злата вскользь, изо всех сил стараясь выглядеть и говорить, как обычно, спросила:

- Как там Вадим? Скучает?

- Ему некогда, - пожала плечами Ангелина, - весь в делах, как в дыму.

Показалось, или она напряглась? И что в этом ответе: привычка к расставаниям, равнодушие, раздражение? Злата пару секунд помолчала, звонко прихлопнула комара и, будто просто поддерживая беседу, не согласилась:

- Скуча-ает, конечно, скучает. Он вас с Поленькой очень любит.

- Да, он золотой отец, этого у него не отнять, - снова слишком спокойно, без эмоций ответила Ангелина.

Отец? А муж? Злате от этих слов стало зябко, и она передёрнула плечами. Как же начать этот разговор? С какой стороны? Как не навредить? Не сделать больно?

- А ты когда на свою дачу собираешься? Или сразу отсюда поедешь?

Ангелина чуть заметно дёрнулась и затравленно посмотрела на Злату.

Неужели, попала? Неужели, права Саша и всё дело в свёкрах?

- Я теперь туда не ездок, - еле слышно произнесла Ангелина и уставилась куда-то в сгущающиеся сумерки.

- Что случилось, Лин? Ну, расскажи ты нам! Мы же от неведения уже ужас что себе напридумывали. Пожалей ты нас, а? Опять свёкры чудят, да?

- И свёкры, и Вадим…

- Как Вадим? А он-то что?

- Вот именно, что он-то как раз ничего. Я его не вижу почти, понимаешь? Если бы я только знала, что это будет за жизнь, когда за него замуж выходила! Мне же в голову не могло прийти, что офицер себе не принадлежит… Совсем… Он всегда много работал. Но чем выше должность и звание, тем всё хуже и хуже дела.

Злата встревоженно смотрела на Ангелину и молчала, боясь спугнуть, а та продолжала, тоскливо глядя больными несчастными глазами мимо подруги:

- Ну, как тебе объяснить, что у нас за жизнь? Вот послушай, чтобы тебе понятно было. Будильник Вадим ставит на пять тридцать – пять сорок. На пять сорок, если накануне совсем поздно легли, чтобы хоть на десять минут дольше поспать. Я чаще всего встаю вместе с ним, чтобы ещё недолго, ещё хоть двадцать минут побыть вдвоём, поговорить.

Потом он уходит. Почти сразу просыпается Полинка, я только и успеваю, что Шпики выгулять, пока Поля не вскочила. Так и хожу на прогулку с радионяней наперевес, чтобы, если заплачет, сразу домой рвануть. А Вадиму вру, что Поленька крепко спит и никогда раньше моего возвращения не просыпается. Ведь иначе он бы сам со Шпики гулял и вставал ещё на двадцать минут раньше…

А дальше понеслась. Да что я тебе рассказываю, сама всё знаешь, обычные будни мамы маленького ребёнка. Только у нас чуть больше врачей, массажа, бассейна, физиотерапии и прочих процедур. Всё с последствиями недоношенности боремся… Ну, и пьяной беременности, конечно, тоже. Это нелегко, когда у ребёнка фетальный алкогольный синдром. Ты же знаешь нашу историю…(*)

Злата кивнула. Она, конечно, знала, как появилась у Валдайцевых дочка Полиночка, от которой отказалась пьющая мама. Ангелина вытерла появившиеся слёзы и продолжила:

- Очень нелегко. А мы ведь Поленьку любим сильно. И не хотим сдаваться. Да и права не имеем.

Вот я и бегаю чуть не каждый день по врачам. Иногда просто сил никаких нет. И ещё у нас папа вечно на работе. Ни в поликлинику с нами сходить, ни вечером вместе по Москве-реке погулять. Всё время я одна. И ведь не потому, что он не хочет, а потому, что некогда ему, работа эта… будь она неладна… - Ангелина надолго замолчала. Злата не шевелилась и даже дышать старалась потише. Прошло несколько минут и вдруг, после долгого молчания, когда Злате уже казалось, что разговор закончился, толком и не начавшись, Ангелина горячо зашептала:

- Знаешь, я где-то читала, что есть три рода деятельности, которые по сути являются не работой, а служением. Три, помимо священничества. Там-то как раз понятно, что это не работа, а каждодневный подвиг во имя любви. А другие три пути – это путь врача, учителя и военного. Наверное, это правда…

Ангелина вдруг хмыкнула и горько улыбнулась:

- Знаешь, как у нас на Москве-реке знакомые собачники и мамочки про меня и Валдайцева уже шутят? Говорят: «У Ангелины полумифический муж. Все о нём слышали, но никто не видел». А? Каково?!

Злата с состраданием покачала головой и положила свою ладонь поверх руки Ангелины, мелко подрагивающей на столе.



Яна Перепечина

Отредактировано: 15.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться