Насыщенная жизнь края географии

Размер шрифта: - +

Глава 39

 

Эксперименты (1)

 

Ангелина, найдя в Злате благодарную слушательницу, говорила и говорила, будто страдания, давившие, мучившие её все эти годы, вдруг хлынули потоком, и уже не было силы, могущей их остановить.

Злата слушала подругу и сама чуть не плакала, представляя, каково пришлось той.

- Линка, Линочка, - иногда шептала она, - но почему же ты нам ничего не рассказывала? Мы не помогли бы, конечно. Но хотя бы пожалели.

- Это так тяжело, Злат, рассказывать о том, как тебя ненавидят довольно близкие люди. Очень тяжело, - Ангелина говорила глухо, горько: - но ты права, конечно. Вот ты меня поняла, пожалела. И мне теперь легче. Правда, легче. Поэтому я тебе ещё кое-что скажу. Кое-что такое, в чём и себе самой стыдно и страшно признаться.

Злата замерла, понимая, что именно, возможно, сейчас услышит, ожидая и опасаясь того, что Ангелина произнесёт роковые, разрушающие всё слова.

Ангелина помолчала недолго, а потом, покраснев и не замечая реакции слушательницы, выпалила:

- Ты знаешь, я, наверно, совершенно аморальная особа, но мне так приятно, что этот Игорь, ну, внук Ивана Ивановича, за мной почти ухаживает. Я себя опять почувствовала молодой и привлекательной женщиной. А то с этими внутрисемейными разборками мне стало казаться, что я существо без пола и возраста.

Не услышав страшных слов, Злата выдохнула было, но тут Ангелина выпалила, преувеличенно весело:

- И вообще, ну его, Валдайцева, вместе с его родителями. Я тоже человек, и не хочу всю жизнь так мучиться. Он меня, похоже, разлюбил. Вот и пусть теперь живёт без меня.

Злата испуганно охнула и жалобно попросила:

- Линочка, ты только не сердись, а послушай меня. Мне тоже есть, что сказать тебе. Можно?

Ангелина, не очень понимая, что от неё хочет подруга, кивнула. Она была благодарна той за возможность выговориться и теперь готова была тоже послужить жилеткой.

Злата про себя быстро про себя произнесла «Царю Небесный», свою любимую молитву, которую отец Пётр советовал читать перед началом любого доброго дела, и негромко, мягко и ласково начала:

- Линочка, ты, наверное, сама не заметила, но буквально десять минут назад произнесла несколько важных слов.

Ангелина непонимающе посмотрела на неё и вопросительно повела плечами. Злата залюбовалась подругой – в сумеречном свете она была невероятно, нездешне, ярко и празднично прекрасна – и на секунду потеряла мысль.

- Прости, Лин. Так вот, повторюсь, ты сказала очень важные слова. Во-первых, ты упомянула, что Вадим встаёт очень рано, а ты почти всегда поднимаешься одновременно с ним, чтобы ещё хоть недолго побыть рядом. И тут я тебе, друг ты мой сердешный, напомню, кто ты такая…

- А кто я такая? – бессильно улыбнулась Ангелина, сердце Златы сжалось от сострадания.

- Ты – «сова».

- С ума сойти, в русской традиции женщин называть лебёдушками, горлицами, ласточками… Ну, курицами, в конце концов! Но ведь не совами! – попыталась пошутить Ангелина. Вышло не очень удачно, но Злата всё равно улыбнулась.

- Не сбивай меня. Ты, конечно, лебёдушка, но ещё и самая что ни на есть махровая «сова». Ложишься ты поздно. И вставать рано тебе не просто тяжело, а почти нереально. И тем не менее четыре года ты почти каждое утро летом и, что особенно важно, зимой встаёшь ни свет ни заря, чтобы проводить на работу Вадима. Это раз. Запомни этот пункт.

- Идём дальше, - она загнула один палец и помахала другим, - ты можешь кому угодно рассказывать, что прошла любовь, завяли помидоры, но только не мне, не Ирине и уж тем более не Саше. Мы у вас с Валдайцевым в гостях регулярно бываем. И что мы там видим?

- Что? – немного оживилась Ангелина, которая за минуту до этого сидела как в воду опущенная.

Злата, ободрённая этим слабым оживлением, заговорила быстрее, громче и вдохновеннее:

- Что? Да видим мы у вас в семье типичнейший патриархат. Напомнить тебе как ты мужа встречаешь?

В глазах Ангелины плеснулся интерес: ну-ну, и как я его встречаю?

- А ты каждый день перед его приходом буквально вылизываешь квартиру и стараешься приготовить что-то вкусное, что любит Вадим. И это при том, что Вадиму на еду глубоко наплевать, что он тебя всё время ругает за излишнее кулинарное рвение и что вообще-то ты меньше всего похожа на угнетённую женщину Востока, которую воспитали в духе поклонения мужчине. Кто-кто, а уж мы с Ириной очень хорошо помним, как ты когда-то заявляла, что создана исключительно для любви и для еды, а никак не для роли домохозяйки.

Возникает вопрос: чего или кого ради ты поступаешься всеми своими принципами? Подумай и ответь. Не мне. Сама себе ответь. И это будет второй пункт, - Злата перестала помахивать вторым пальцем и энергично загнула и его.

Ангелина глубоко задумалась и, казалось, совершенно не слушала Злату. Но та продолжала, боясь поверить в успех:

- Продолжаем разговор. Теперь ответь мне на два вопроса. Первый такой. Представь себе, что перед тобой бельевой шкаф, в который нужно разложить ваши с Вадимом вещи, - Злата взяла чайную ложечку и, обмакивая её в вишнёвое варенье, банка с которым стояла перед ними на столе, стала рисовать на чистой тарелке шкаф с полками, - вот примерно такой шкаф. Расскажи-ка мне, пожалуйста, как ты разложишь ваши с Вадимом вещи.



Яна Перепечина

Отредактировано: 15.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться