Насыщенная жизнь края географии

Размер шрифта: - +

Глава 53

 

Сёмкино, сентябрь 1969 года

 

В тот день в Подмосковье наконец-то началось долгожданное бабье лето. После трёх дней почти непрерывного дождя уже под вечер вдруг выглянуло солнце, и стало совсем тепло. На востоке, за Сёмкиным высоко-высоко встали сразу две яркие радуги. Председатель местного колхоза Иван Иванович Морев вышел из дому, с удовольствием вдохнул влажный воздух и зычно гаркнул:

- Эх-х, хор-р-рош-ш-шо!

Его жена понимающе улыбнулась и ласково – по-другому с председателем было нельзя – попросила:

- Ванечка, сходил бы по воду. Я пока пирог в печь поставлю, чайку попьём.

Иван Иванович считал, что приносить воду, работа женская. Но в тот вечер он был настроен исключительно благостно, поэтому только сокрушённо вздохнул, недовольно глянул на жену и отправился к колодцу.

Для хорошего настроения было сразу несколько причин. Его колхоз неплохо провёл посевную, а потом и уборочную, за что на заседании в районе Ивана Ивановича Морева сегодня хвалили и обещали большую премию. Заклятого друга, председателя соседнего колхоза, напротив, ругали, что тоже было приятно. Но самое главное – наконец-то остепенился беспутный единственный сын Стасик, учившийся и живший в Москве. Правильно всё же в народе говорят, что не было бы счастья, да несчастье помогло. Так вышло и в их случае. Заставил, ох, заставил их с матерью поволноваться шебутной сыночек, да, видно, сам понял, наконец, что заигрался. И теперь вот совсем другим человеком стал.

Довольный и умиротворённый, председатель неспешно шёл по деревне. Солнце тёплым оранжевым шаром быстро скатывалось за последние дома, начинало потихоньку смеркаться, и на единственной сёмкинской улице было пустынно. В тишине отчётливо слышались голоса деревенских жителей, разговаривавших в своих домах и уютные вздохи скотины, доносящиеся из сараев.

Иван Иванович уже прошёл добрую половину пути, когда услышал, как разговаривали за домом старого садовника. Беседовали сам Поликарп Сидорович и его сосед и близкий приятель Николай Беляев. Вся деревня знала, что Поликарп до революции работал на барина, и поэтому общались с ним далеко не все – опасались. А лучший тракторист колхоза Николай ничего не боялся, сам частенько к старику захаживал и того к себе приглашал. Вот и подружились они, несмотря на большую разницу в возрасте.

Сам не зная почему, председатель остановился, стал под багряным кустом ирги и прислушался к разговору. А тот был странным. Очень странным.

- Так понял меня, Коля?

- Понял, Поликарп Сидорыч, понял.

- Третий, - с нажимом повторил старик, - именно третий. Не перепутаешь? Я ведь туда всё положил. Если забудешь, а я, не ровён час, помру, ведь безо всего Михаил Савельич и Анастасия Илларионовна останутся.

- Не волнуйся, Сидорыч, - мягко, не раздражаясь, повторил Беляев, - не забуду. Не останутся твои господа без порток.

При последних словах председатель насторожился и вовсе весь обратился в слух.

- Я тебе верю, Коля, - уже спокойнее сказал садовник и добавил:

- Они хорошие люди, Сёмкины. И они не заслужили того, как с ними обошлись… Да, и ещё… Они просили, чтобы я, коли нужда будет, сам, что хочу, взял и продал. А теперь ты тоже можешь…

- А ты брал?

- Нет. Нужды не было.

- Была, была нужда. И неоднократно, - явно улыбнулся Николай, - но тебе чужого не надо. Вот и мне не надо. Всё запомнил и всё передам, дед. Коли приедут, отведу их туда, обещаю. А ты живи, и на тот свет не торопись.

- Спасибо, Коля, - расстроганно проговорил старик, - хороший ты парень.

- Ну, парнем я уж давно был, - неловко хмыкнул Беляев где-то совсем рядом с забором. Где именно, из-за высоких кустов было не видно.

Председатель понял, что странный разговор окончен, а его могут в любой момент обнаружить, и тихо, но быстро пошёл в сторону колодца. Надеясь, что не был замечен…



Яна Перепечина

Отредактировано: 15.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться